Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган
– Вы ничего не упускаете…
За ужином он рассказывал, а я внимательно слушала его признания. Куратором выставки был его двоюродный брат Альбан, с которым он уже два года не разговаривал. Они не ссорились. Лино сжег мосты в одночасье. И Альбан этого не понимал. Не принимал, подумала я. И вот он пригласил Лино на вернисаж, будучи уверенным, что тема не может не зацепить его. “Музыкальные инструменты итальянского Возрождения”. К этому моменту я уже знала, что Лино тоже имеет отношение к искусству, однако он “пачкает руки”, как он это обозначил, поскольку реставрирует старинную мебель. Мать Лино с самого детства сына и его кузена передала им страсть к искусству и к истории. Я сдержалась и не сказала, что мой сын с восторгом пообщался бы с ним. Мне совершенно не хотелось впутывать в наш разговор собственную жизнь. Поэтому я сконцентрировалась на Лино, и только на нем.
– Что такого произошло, после чего вы вычеркнули Альбана и отказались от прежнего тесного общения с ним? Во всяком случае, так мне кажется… То, как вы говорите о нем, довольно явно демонстрирует вашу привязанность… Людей, которых любят, без причины не покидают.
Он оперся подбородком о ладонь и послал мне огорченную улыбку.
– Его жена.
– Что случилось? Она вам не нравится? Раздражает вас? Она ему изменила, и вы об этом узнали?
Последнее предположение вырвалось у меня в качестве шутки. Он скривился. Я вытаращила глаза. Что-то в его реакции помогло мне понять то, в чем он не решался признаться.
– С вами? – почти подавилась я вопросом.
Слова опередили мои мысли.
– Вы проницательны… но… все сложнее, чем кажется…
Огорчение, проступившее у него на лице, доказало мне его искренность.
– Объясните. Я не собираюсь вас судить, можете поверить.
Он оценивал меня взглядом, а я не отводила глаз. Он допил вино.
– Все началось примерно двадцать лет назад… Я познакомился с Констанс гораздо раньше, чем ее и Альбана пути пересеклись.
После этого я больше не могла ни размышлять, ни анализировать, настолько меня поглотил его рассказ. Это была сумасшедшая, волшебная встреча с молодой женщиной. Ему тогда едва исполнилось двадцать пять лет, и испытание, которое на него свалилось, оказалось ему не по силам. Их безумная любовь напоминала сон. Любовь с первого взгляда, сжигающие чувства, из-за которых теряешь почву под ногами, отрываешься от реальности и ждешь, что сбудутся самые невероятные желания. Не осуществившиеся ожидания?
– Мне пришлось уехать, – вздохнул он. – У меня не оставалось выбора… Я пообещал вернуться за ней… Я верил, что вернусь… Но приехал слишком поздно… Она исчезла. Когда я нашел ее, она собиралась выйти замуж за Альбана.
Его голос стих. Я оставила его с тяжелыми воспоминаниями, наполненными сожалениями, и отвела глаза из застенчивости и деликатности. Мне пришло в голову, что было бы неуместно навязывать ему свой взгляд, после того как он мне доверился. Я догадывалась, что не многие удостаивались этого. Помимо воли мое внимание снова привлекла пресловутая выставка. Дождь перестал. Я хорошо различала царящее на той стороне улицы оживление.
– Лино, – позвала я его.
– Простите, если я…
– Вам не за что извиняться, но… Там напротив что-то происходит…
Лино вскочил на ноги, его глаза снова приобрели грозовые оттенки и последовали за моим взглядом. Столпившиеся у входа люди вроде собирались перейти дорогу и направиться к нам.
– Твою ж мать, – пробурчал он. – Я не хочу их видеть…
– Думаете, она там?
– Вполне возможно. Пора прекратить все эти глупости.
– Бегите. Может, у вас есть еще время скрыться от них.
– Сколько я вам должен? – спросил он Альфреда, доставая бумажник.
– Не надо, я вас приглашаю, – сказала я.
– С какой стати вам платить за меня?
– Не знаю, но это доставит мне удовольствие, так что пользуйтесь случаем и не тратьте зря время. Я вспомню о вас, если однажды мне придется реставрировать мебель.
В ответ на мою реплику он улыбнулся:
– Спасибо, Ребекка.
– Будьте осторожны на дороге, Лино.
Он кивнул, одним глотком выпил стакан воды и пошел к выходу. Я не смогла справиться с собой и двинулась к двери за ним. Он, не оборачиваясь, побежал в сторону, противоположную особняку.
Я механически вернулась на свое место у стойки. Спокойно допила вино и продолжила разбираться в услышанном за последний час. Никогда раньше ни один вечер не сбивал меня с толку до такой степени. Шумные разговоры прервали мои путаные размышления. Гости и организаторы выставки оккупировали ресторан Альфреда. Я не позволила себе разглядывать их, пытаясь угадать, кто есть кто. Кто из них Альбан. Кто Констанс. Я все равно не могла узнать их, не имея никаких подсказок. Я старалась не ловить обрывки разговоров. Как если бы мне показалось, что так будет порядочно по отношению к Лино, хотя он был для меня абсолютно чужим человеком.
Я проверила, который час. Оказалось, уже можно вернуться домой, не вызвав подозрений у детей. Я оплатила счет, поцеловалась с Альфредом, который из деликатности не задал мне ни одного вопроса по поводу сцены, при которой присутствовал, и вышла в холодную зимнюю ночь.
Глава пятая
Лино
Я спал не больше двух часов. Вернувшись домой, я рухнул в постель, надеясь поспать подольше, но пришлось довольствоваться этой парой часов. Что еще важнее, я предпочел бы проснуться без адского похмелья. Но в данном случае алкоголь был ни при чем. Хотя лучше бы дело было в нем. Я встал под холодный душ – прекрасное средство разогнать кровь, – но добился лишь едва заметного улучшения. Туман в голове как был, так и остался, а злость нарастала. Я приготовил крепкий кофе. Как только он был готов, я выпил его одним глотком, налил следующую чашку и вышел с ней на улицу. Я глубоко вдыхал холодный утренний воздух. Когда я шел по двору к мастерской, мне понравилась царившая в нем тишина, нарушаемая только хрустом сухих листьев под ногами. Я поднял лицо к прозрачному и ледяному голубому небу. Несмотря на солнце, день будет прохладным. Если мне повезет, погода в конце концов взбодрит меня. На пороге своего убежища я увидел, в каком хаосе я все оставил накануне, поддавшись импульсу и рванув в Париж. Этот разгром лишил меня жалких остатков энергии, которую, как я думал, мне удалось восстановить. Потому я взял стул и уселся на улице, готовый погрузиться в мрачные мысли.
Единственное, что было хорошего, это то, что я уже дома. Я был
