Пришелец и красавица (СИ) - Смит Харпер
После ее смерти, я поклялся не сближаться ни с одной женщиной. И почти тридцать лет хранил свое слово. Мое одиночество было наказанием, что я не спас Ленару,
Но Оливия… Она все изменила. Я поняла это с первого взгляда. Мое тело отозвалось на нее. Я заглушал в себе зов к‘тари, я противился ему. Пока она боялась меня, сдерживаться было проще.
Но теперь, когда она сама ищет встреч со мной, все стало сложнее.
Я помню, как она застонала. Первый звук вырвался у нее непроизвольно, от неожиданности, и я чуть не отпрянул, подумав, что причинил боль. Но потом она сказала: «Это приятно». И позволила продолжить. Она запустила пальцы в мои волосы, притянула ближе. Ее доверие было таким пьянящим. Ее молоко было нектаром, а ее ответные вздохи лучшим звуком, что я когда-либо слышал.
А потом… я почувствовал, как она замерла, как ее тело выгнулось в тихой, сокрушительной волне наслаждения. Она дрожала в моих руках. Ее нежная кожа покрылась мурашками и капельками пота.
В этот момент мир перестал существовать. Остались только она, трепещущая подо мной, и я — калека, чудовище, которое осмелилось прикоснуться к чему-то столь совершенному. Моя член болел от напряжения, все тело горело от желание большего.
Как я, хромой, с одной работающей рукой, могу взять ее? Как я смею претендовать на ее тело, на ее будущее? Я увидел себя ее глазами в этот момент: огромного, неуклюжего зверя, тяжело дышащего над ней. Картина была отвратительной.
Она сказала «спасибо». Тоненький, смущенный голосок в темноте. Не «останься», не «возьми меня». Она видела мое возбуждение, но, не хотела меня. Оно и понятно.
Она достойна целого мира. Достойна сильного воина, который поставит для нее хижину на самом лучшем месте, будет носить ей дары с охоты, будет танцевать с ней у костра и растить с ней еще десяток таких же славных, как Тоня, детей. Она достойна жизни, полной смеха, а не молчания, полной силы, а не хромой опеки.
Я должен держаться подальше ради нее, чтобы у нее был шанс стать счастливой. Даже если мне придется видеть ее с другим.
По крыше застучал дождь. Сезон муссонов в этом году начался раньше. Тоня проснулась и начала хныкать. Я подошел к ней и взял на руки. Мне хотелось, чтобы Оливия выспалась, поэтому я взял на себя заботу о детеныше. Я качал ее, пока она снова не заснула.
Не знаю кем был ее отец, но Тоня была похожа на свою мать. Те же волосы, цвета коры, светло-карие глаза и несколько веснушек на носу.
Интересно, каким бы мог быть наш детеныш? Почти все землянки нашли свои пары. Три уже были беременны, а одна (к’тари вождя Аиша) должна была вот-вот разродиться. Все племя ждало этих родов и не только из-за того, что это будет первый детеныш вождя.
Аишу успели полюбить. Она и Лима в прошлом году спасли все племя, убедив уйти подальше от вулкана. Аиша была лекарем на своей планете и теперь помогала Ри’аксу с больными. Она и меня спасла, после нападения океанской твари.
Никто не знал как пройдут эти роды. Аиша как и все землянки была маленькой и хрупкой, по сравнению с женщинами племени.
Оливия повернулась и что-то пробормотала во сне. Ее рубашка чуть сползла с плеча, открыв больше молочно-белой кожи, я с трудом отвел взгляд.
Не успел я уложить Тоню обратно в колыбель, как раздался душераздирающий женский крик.
Глава 10. Оливия
Я проснулась от истошного женского крика. Торн уже был на ногах, он стоял посередине хижины, напряженный, держа на руках спящую Тоню. Наши глаза встретились в полумраке, и в его взгляде я прочла ту же тревогу.
Еще один крик, уже ближе, оттуда, где располагалась хижина вождя.
— Аиша, — выдохнула я. Слишком рано? Нет, вроде бы срок как раз…
Я метнулась к выходу, на ходу натягивая платье. Торн шагнул мне наперерез, все еще качая Тоню. Он мотнул головой в сторону двери, где лил стеной дождь, и жестом показал на ребенка у себя на руках — вопрос и предостережение.
— Малышка с тобой в безопасности. А ей там нужна помощь, — сказала я отодвигая шкуру, прикрывавшую вход. Ледяные брызги хлестнули по лицу. — Останься с Тоней, пожалуйста!
Я не стала ждать ответа и выскочила на улицу Небо разрывали вспышки молний. Ветер был такой силы, что мешал идти и пригибал деревья к земле. Со сторона океана доносился низкий, угрожающий гул. Волны накатывали на берег в опасной близости к домам.
Хорошо, что Лима убедила Дарахо строить деревню на возвышении. Не послушай он ее, нас бы уже затопило. Нам повезло, что Лима была геологом по образованию и много лет проработала гидом в сложных условиях. Ее знания уже во второй раз помогли племени.
Добежав до хижины вождя, я юркнула внутрь. Воздух внутри был горячим, влажным и густым от запахов трав, крови и пота.
Аиша лежала на шкурах. Ее лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Дарахо сидел у ее изголовья, держа ее руку в своих огромных ладонях, его обычно невозмутимое лицо было искажено беспомощной тревогой. Ри’акс и Кара, уже были тут, перешептываясь у очага, где кипятилась вода.
— Оли…вия, — с усилием выдохнула Аиша, увидев меня, и слабо улыбнулась. —
— Все будет хорошо, — сказала я, хотя сама дрожала — и от холода, и от страха. Я опустилась рядом с ней, вытерла ей лоб прохладной тряпицей. — Дыши, как мы договаривались. Помнишь?
Она кивнула, застонав из-за новой схватки. Ее пальцы впились в руку Дарахо так, что казалось вот-вот у него кости хрустнут, но он даже не поморщился.
— Почему кровь мунфанга не действует? Почему ей так больно? — Зарычал Дарахо на Ри’акса, тот нахмурился.
— Нужно дать время. Землянки отличаются от нас. Мы не можем быть уверены как ее организм себя поведет.
— Если она умрет, я…
— Тихо! — Прикрикнула я, останавливая спор мужчин. Я чувствовала, что Дарахо вот-вот перейдет к угрозам лекарю, этого нельзя было допустить. — Нам нужно держаться ради вместе ради Аиши.
— Верно, — сказала та тихо.
Роды были долгими и тяжелыми. Казалось, сама природа бунтовала за стенами, пытаясь заглушить крики Аиши и подбадривающие голоса. Ливень усилился, превратившись в сплошную водяную стену.
Мора велела плотнее задернуть все шкуры на окнах, чтобы внутрь не задувало и не заливало. Мир сжался до размеров этой дымной, напряженной хижины, наполненной стенанием ветра и тяжелым дыханием роженицы.
Кровь мунфанга — лунного кота помогла. Хоть и не сразу. Бледность спала с лица Аиши и она уже не кричала от боли, но продолжала сжимать руку Дарахо.
— Ребенок крупный, но ты справляешься, — голос Ри’акса был ровным и спокойным. Он единственный из нас, кто ни на секунду не потерял присутствия духа и кажется совсем не боялась.
Мы с Карой отвлекали Аишу разговорами, Мора напевала тихую молитву духом, раскачиваясь в такт дождю.
Океан ревел все яростнее. Временами казалось, что огромные волны вот-вот докатятся до самых хижин. Я ловила себя на мысли о Торне и Тоне, о нашей хижине, стоящей чуть ближе к берегу, чем другие. Но тут же отгоняла страх. С ними все будет в порядке. Должно быть.
На рассвете раздался крик нового существа.
Ри’акс поднял крошечное, покрытое слизью и кровью тельце. Мальчик был крупнее земного новорожденного, с уже заметным пушком на голове темного цвета и крошечным хвостиком. Кожа его была фиолетового цвета, на пару тонов светлее, чем у Дарахо, а глаза такие же ярко-голубые, как у Аиши.
— Сын, — прошептал Дарахо, и его голос, всегда такой твердый, задрожал. Он смотрел на ребенка, как на величайшее чудо, а потом перевел взгляд на изможденную, но сияющую Аишу. — Наш сын.
— Диш, — произнесла Аиша.
Они соединили свои имена: Дарахо и аИШа. Я никому не говорила, но Тоню я назвала, использовав наши с Торном имена. ТОрН и оливиЯ.
Ри’акс быстро обтер малыша, перерезал пуповину и передал его Аише на грудь. Она прижала его к себе, плача и смеясь одновременно, а Дарахо обнял их обоих.
