Пришелец и красавица (СИ) - Смит Харпер

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Мне предстояло вернуться в хижину, которая за несколько дней стала домом, и собрать свои вещи. Уйти от тепла его тела ночью, от его молчаливого присутствия, которое было для меня большей опорой, чем любые слова.

Торн медленно направился ко мне. Лумис, увидев это, тоже сделал шаг вперед, но его мать схватила его за руку, что-то сердито шепча.

Торн остановился передо мной. Он не касался меня при всех, просто смотрел. Потом его взгляд перешел на Тоню, и в нем вспыхнула та самая нежность, что разбивала мне сердце. Он протянул палец, и Тоня, как тогда, впервые, ухватилась за него своей крошечной ручкой.

— Я… пойду соберусь, — прошептала я.

Он кивнул и тихо, что услышала только я, произнес:

— Мои. Буду бртся.

Всего три слова, но я видела с каким трудом они ему дались.

— Борись и выиграй.

Я мягко сжала его ладонь и ушла собирать вещи.

Глава 16. Оливия

Первая неделя вышла странной. Каждый день был похож на спектакль, где я играла главную роль, не зная ни своего текста, ни развязки.

Лумис взял на себя обязанности ухаживающего с такой пылкой, почти детской серьезностью, что это было одновременно и мило и невыносимо.

Каждый вечер он появлялся у хижины Кары и Лимы с какой-нибудь добычей: то связкой свежепойманной рыбы, то лучшим куском мяса от вчерашней охоты, аккуратно завернутым в крупные листья. Однажды он принес целую корзину диких ягод, таких сочных и спелых, что они пачкали пальцы красным соком, а сам весь был исцарапан колючками – видимо, продирался через густые заросли, чтобы их собрать.

— Для тебя, Олви, — говорил он, сияя, и его хвост нервно подергивался от волнения. — Чтобы ты была сильной и здоровой. Надо много и хорошо кушать. Ты слишком худенькая.

Худенькой я себя не считала. Мое тело еще не вернулось в норму после родов, но, наверное, для него я и правда выглядела такой. Женщины нарксов все как одна были крупными и жилистыми, с широкими бедрами и сильными ногами и руками. Мы с девочками на их фоне казались маленькими и хрупкими.

— Вот, Олви ешь, — говорил Лумис передавая мне миску с похлебкой. Он всегда на завтраках и ужинах садился рядом со мной, что-то болтал, спрашивал.

Он был добрым и непосредственным парнем. От того еще невыносимее была мысль, что мой отказ может разбить ему сердце.

Лумис пытался, действительно старался изо всех сил. Он узнал у Кары, что женщины Земли любят цветы, и принес огромный, нелепо яркий букет из местных растений, похожих на орхидеи, только ярко-голубого цвета.

Лумис даже пригласил меня на прогулку, чтобы показать «самое красивое место». Я давно не выбиралась за пределы поселения, поэтому согласилась.

Тоню оставила на попечение Моры. Джунгли были слишком опасным местом для младенцам, к тому же ее пора было приучать хотя бы ненадолго расставаться со мной. Да и Мора была только рада повозиться с малышкой, она относилась к ней как к своей внучке,

Лумис шел бодрым шагом, иногда подпрыгивая от нетерпения. Он явно старался идти медленнее ради меня. Когда на пути встречалось поваленное дерево, он подхватывал меня за талию и переносил через нее.

На мое возмущение, что прикосновения запрещены, он отмахивался.

— Я просто помогаю, я бы сделал тоже самое для любого детеныша из племени.

— Разве я детеныш?

— Ну… — он замялся и почесал в затылке. — Ты такая маленькая. Не хочу, чтобы ты споткнулась и упала.

Путь занял почти час и вывел нас на пляж. Я не успела спросить, что в нем такого удивительного, ведь мы живем на похожем, потому что увидела остров и не сдержала восторженный вздох.

По форме он был похож на плавник акулы. Высокая скала с почти вертикальным обрывами. Светлые, серо-бежевые участки голого камня, густые заросли ярко-зеленой растительности. Удивительно цепко цепляющаяся за крутые склоны.

Мы подошли поближе. Вода здесь она была приятного бирюзово-зеленоватого оттенка. Немедленно захотелось сбросить обувь и побродить по щиколотку в воде. Но с того нападения несколько месяцев назад я боялась приближаться к океану. Лумис заметил мое напряжение.

— Не бойся Олви, здесь для хищников слишком мелко, и я смогу тебя защитить, — он потряс копьем. — Пойдем поближе.

Я посмотрела по сторонам, но кроме белоснежных птиц, похожих на чаек, никого не было. Лумис взял меня за руку и мы подошли к воде. Волны лизнули стопы. Вода приятно охлаждало. Если бы не страх, цепляющийся за сердце, я бы искупалась.

— Интересно, что там? — Мечтательно произнес Лумис, вглядываясь в очертания острова.

— Нужно привести сюда Лиму, она точно захочет разведать этот остров.

— А она согласится взять меня с собой? — Выпаливает Лумис и тут же смущается. — Если ты, конечно, будешь не против.

— Почему я должна быть против?

— Ты моя к’тари. Я не могу проводить время наедине с другой самкой, тем более свободной.

Не удержавшись я улыбаюсь.

— Доверие, Лумис, краеугольный камень любых отношений.

— Какой камень? — Парень выглядел таким растерянным и смущенным, что я не удержавшись хихикаю и объясняю ему, что все в порядке, но приятно, что он так заботится о чувствах своей женщины.

— Моей женщины? Так ты моя?

— Лумис, ты замечательный мужчина, но ты должен понять, что я совсем тебе не подхожу.

— Почему?

Я начинаю перечислять, загибая пальцы:

— Ты слишком молод для меня. Ты меня совсем не знаешь. Ты яркий, активный, хочешь исследовать мир. А у меня уже есть ребенок, и я должна быть рядом с ней, оберегать ее. Путешествовать я точно не смогу еще очень долго. И самое главное…

— Ты хочешь Торна, — грустно заканчивает он за меня.

— Да, прости, дело не в тебе…

Я вздыхаю. Как ужасно звучит эта фраза “дело не в тебе”, как отговорка. Но иначе сформировать не получается.

Внимание Лумиса приятным, но оно не грело, не заставляло сердце биться чаще. Я ловила себя на мысли, что сравниваю его щедрые жесты, мальчишеский задор и самоуверенность с молчаливой заботой Торна.

Но за всю эту неделю Торна я почти не видела. Он уходил в джунгли на целый день, а возвращался поздним вечером. Вчера он позвал себя Арака. Я понятия не имела, что он задумал. Может быть вовсе передумал бороться за меня? Отступил перед более молодым соперником?

По ночам в тесной хижине с Лимой и Карой я ворочалась без сна, прислушиваясь к шуму океана и думая о нем. О его тепле рядом. О его грубоватых, но таких нежных прикосновениях. О том, как он сказал: «Я буду бороться». Где же эта борьба?

Лима, видя мою тоску, только хмурилась.

— Мужики, все как один, идиоты. Одному мозгов не хватает, чтобы понять, что ты не кусок мяса, а другому — смелости за тебя бороться. Тебе стоит послать их обоих.

Кара, более дипломатичная, пыталась успокоить:

— Может, у него свой план. Торн не похож на того, кто сдается.

Но дни шли, а от него не было ни знака, ни слова. Лумис же, напротив, становился все настойчивее и увереннее. Вился вокруг нас, помогал Каре и Лиме строить лодку, каждый день приносил свежие яркие букеты и то и дело пытался коснутся моей руки или поправить волосы.

А потом Торн вернулся.

Глава 17. Торн

Целую неделю я смотрел, как этот мальчишка крутится вокруг нее, как приносит свои дары и ловит каждую ее улыбку. Каждый день я уходил до рассвета и возвращался затемно, чтобы не видеть этого. Чтобы не сорваться. Потому что моя борьба не могла быть такой. Я не мог принести ей связку рыбы или горсть ягод. Это было слишком просто. Слишком… обыденно.

Мне нужно было дать ей нечто большее. Не просто подарок, а гарантию счастливого будущего. То, что останется, даже если меня не станет.