Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд
– Нет! Я сама решу, с кем мне жить, с кем ночевать и с кем… – Авила замолчала и чуть прикусила губу.
– Да пусть идет, – отсмеялся Атрей. – Молодые, пусть веселятся.
Авила сдвинула брови в немом вопросе: Атрей ей только что помог? Она ожидала, что он будет поддерживать Юфеймиоса, а он помог. Явно не из дружеских намерений, он точно преследовал свой интерес, был какой-то хитрый план, и его согласие сейчас – лишь одна маленькая его часть.
– Атрей! – Юфеймиос повернулся к нему.
– Пусть идет, – снова добавил он и кивнул.
– Мирной ночи, – быстро буркнула Авила и поспешила скрыться за дверью спальни.
Она столкнулась с темнотой. По памяти пройдя к тумбе, она нащупала свечи. Как и в прошлый раз, Авила не смогла найти, чем их зажечь, и это было понятно – Тайро никогда не нуждался в подручных материалах, чтобы зажечь огонь. Она решила вновь попробовать свои силы, но на этот раз с огнем. В одной руке она все еще сжимала камень и не желала его отпускать: хотелось скорее ощутить облегчение и покой.
Тяжело вздохнув и вытянув свободную ладонь перед собой, она сосредоточилась и вновь вспомнила маму, вспомнила последний совет отца. Удивительно, но единственный и его последний добрый жест оказался самым стоящим в ее жизни. По руке пробежалось приятное жжение, как и в прошлый раз, и на этот раз она подумала об огне. Все о том же, о таком же, как у Тайро, – хотелось ощутить родимое тепло.
Над ладонью из маленькой искры образовалось пламя. Авила поднесла его к свече, и та зажглась. Купол пламени над тонким фитилем увеличивался, и комната озарилась слабым светом. У нее получилось, но радости Авила не ощутила. Тяжелый камень и цепи с шипами сжимали ее душу и сердце. Все, на что у нее осталось силы, – это откинуться на кровать и смотреть в потолок.
Комната, освещенная мягким тусклым светом свечи, отражала ее внутреннее состояние: пустая с минимумом мебели, вещей и предметов, подчеркивающая опустошенность, с одним окном. Узкое окно означало, что лишь сТайро она смогла открыть себя настоящую, потому что верила, что он примет ее любой. Комната была уютной, хоть и немного запущенной, с небрежно брошенными подушками и наполовину сдернутыми занавесками. Но именно в этой обстановке Авила почувствовала, как страх затихает. Слишком долго ей казалось, что она в железных тисках, а теперь получила немного воздуха и шанс на выживание.
Будущее, которое ее ждало, казалось мрачным и неясным. Руки дрожали, когда она пыталась представить то, что должно произойти: борьба за трон, за власть, за право быть услышанной. У нее в голове кружились мысли о предательстве, о том, что она могла потерять все – связи, которые казались надежными, и людей, которых она любила. Когда слезы потекли по ее щекам, она почувствовала, что вся тяжесть ее решений окутала ее, как тень.
Авила повернулась на бок и прижалась к подушке. Вскоре ее всхлипы заполнили комнату, разрывая молчание, словно призывая кого-то на помощь.
Дверь медленно проскрипела. Вошел Тайро, и на душе стало легче. Одно его присутствие спасало, подобно глотку свежего воздуха в душных изнуряющих песках Западных земель. Он лег рядом с ней на кровать, положил руку на талию и притянул к себе.
– Все будет хорошо, – тихо сказал он.
Его слова успокаивали, подобно заклинанию, развеивали страхи. И казалось, скажи Тайро сейчас любые другие слова, ей станет легче. Слышать его и ощущать рядом – лучшее из всех возможных лекарств. Глубокий и понимающий голос приносил ей утешение.
– Мы справимся вместе, – прошептал он.
Авила повернулась на другой бок, закрыла глаза и прижалась к его груди, чувствуя, как тепло его тела наполняет ее силой и надеждой. В этом прикосновении она нашла облегчение и надежду, что хотя бы в этом бурном море жизни у нее есть тот, на кого можно положиться.
Повисло уютное молчание. Для Авилы его присутствие рядом было не просто успокоительным бальзамом, но и якорем, удерживающим от шторма внутренней тревоги. Постепенно ее дыхание замедлилось, подстраиваясь под ритм дыхания Тайро. Тепло его объятий разливалось по телу, растворяя оставшиеся напряженные узлы страхов и сомнений.
Шорох листвы за окном и тихий треск свечи едва уловимыми отблесками реальности разбавляли тишину. Авила почувствовала, как усталость, накопленная за долгие дни волнений, начала ее покидать. Тайро приподнялся и легко потушил огонь. После взял с тумбы со своей стороны одеяло и расправил его, укрывая их будто не от наступающего ночного холода, а от всего мира и проблем. Авила крепче прижалась к Тайро, ощущая еле уловимое дыхание горячего, крепкого тела. Она чуть улыбнулась, отметив про себя, что рядом с Тайро ей и одеяло не нужно, и глубоко вздохнула, чувствуя облегчение, будто до этого задыхалась. Тайро вернул руку на ее талию и нежно поцеловал в лоб.
Паника и страх затихали, уступая месту мирному сну. Он настойчиво забирал Авилу в свой плен.
15. Переплетение судеб и дорог
Тайро проснулся раньше Авилы и аккуратно, стараясь ее не разбудить, поднялся. Солнце пробивалось через окно и словно стремилось заполонить собой комнату, прогнать тьму, оставшуюся с ночи. Он задержался, нависнув над Авилой, нежно провел рукой по ее щеке, убирая выбившуюся прядь светлых волос, и невесомо поцеловал в макушку. Взгляд пал на слегка раскрытую ладонь возле лица. Он заинтересовался чем-то темным в ее руке и потянулся посмотреть. Авила держала в руке черный без единого просвета камешек. Он грустно вздохнул и положил его на тумбу возле кровати. Он все понял – камень вобрал всю ту боль, от которой болела ее душа, и, вероятно, только так она смогла уснуть.
За дверью послышался грохот и движение. Кажется, он далеко не единственный уже бодрствовал. Ударив ладонями по щекам и несколько раз потерев глаза, чтобы окончательно проснуться, он вышел из комнаты. Оказалось, что все уже были на ногах. Зара и Дарион гремели в погребе. Атрей сидел за столом и рассматривал какие-то бумаги, внимательно вчитываясь в каждое слово. Юфеймиос же сидел на пороге перед открытой дверью в дом и смотрел в лес, будто пытался там что-то найти.
Прохладный хвойный ветер
