Невеста мага. Когда падает снег - Анна Ланц
– Чего рот разинула? Снега никогда не видела? – проворчал Василий у моих ног. – Пошли давай.
Он важно фыркнул и, смешно переваливаясь с лапы на лапу, засеменил вперед с удивительной для такого телосложения скоростью.
Мне пришлось почти бегом догонять своего пушистого проводника. И все же я успевала крутить головой. Оторвать взгляд от зимних улочек было невозможно.
Дома были украшены хвойными ветвями и яркими лентами. Видимо, здесь тоже были новогодние праздники.
Сугробы переливались в неярком зимнем солнце, дети играли в снежки, а из лавок пахло то свежей выпечкой, то жареным мясом, то какао.
– Шагай быстрее, – напоминал рыжий не оборачиваясь. – Рынок сам себя не посетит.
И вот улочки внезапно расширились, открывая пространство, полное жизни.
Рынок гудел, как растревоженный улей: люди сновали туда-сюда, торговцы наперебой зазывали покупателей, кто-то спорил о цене, кто-то громко смеялся. Куча лавок, телег, прилавков, навесов, под которыми висели связки трав, стояли корзины с овощами и мешки с крупами.
Я выдохнула: шумно, восхищенно. И впервые действительно обрадовалась, что Василий вызвался меня провожать. Без него я бы здесь заблудилась в первые десять секунд.
Вслед за котом я прошла вглубь рынка. Глаза разбегались: все непривычное, но такое… живое.
– Давай начнем с самого скучного, – важно произнес Василий, вышагивая по овощному ряду.
Я всегда любила готовить, поэтому привычно стала выбирать продукты, ориентируясь на свой вкус. Взяла десяток крепких картофелин, лук с толстой шелухой, пару ярких морковин.
– Нечего тут выбирать. Быстрее давай. – Торопил меня рыжий. Его хвост то и дело недовольно подрагивал.
У милой старушки, сидящей в вязанном платке, я взяла мешочек с сушеной зеленью. Старушка беззубо улыбнулась и пожелала мне «светлого неба», что здесь, видимо, считалось чем-то вроде пожелания удачи.
– Так, – важно заявил Василий, когда с овощами было покончено, – сейчас нужно взять рыбов.
– Рыбов? – переспросила я, стараясь не рассмеяться.
– Да, рыбов, – подтвердил мохнатый с полным достоинством. – Рыбов много не бывает. Рыбов любят все. Особенно такие замечательные, талантливые, выдающиеся личности, как я.
– Конечно, – кивнула я, едва удерживая серьезность. – Как же иначе.
– И не вздумай покупать мало рыбов, – настаивал кот, пока мы шли к рыбным рядам. – Это преступление против хорошего ужина. И против меня.
Мы подошли к прилавку, где лежали свежие серебристые туши. Торговец, дородный мужик в шерстяной шапке, показался мне приятным человеком:
– Девушка! Только гляньте! Еще с утра в прорубе плавала! Свежайшая.
Я наклонилась, рассматривая рыбину, которую он мне протянул, но тут Василий негромко мявкнул, обращая на себя внимание:
– Скажи ему, пусть покажет вон ту дальнюю. Самую дальнюю. За разделочной доской.
– А зачем? – прошептала я.
– Не спорь. Так надо.
Решила послушаться.
– Можно… ту? – спросила я, чувствуя себя немного глупо.
– Ту? – торговец удивленно приподнял бровь. – Ладно.
Он отвлекся на дальний конец прилавка, доставая мне рыбу.
И вот тут состоялось это.
Молниеносно. Бесшумно. И абсолютно преступно.
Рыжая тень лишь успела мелькнуть и – хоп! – маленький окунь с края прилавка исчез в зубах Василия. Кот шмыгнул под мою юбку, а потом и вовсе растворился в толпе.
Я замерла.
– Что-то еще показать? – поднял голову торговец.
– Э-э-э, нет. Я, пожалуй, возьму ту, первую… – Выдавила я, ощущая, что только что стала пособницей кота-ворюги.
Когда я расплатилась с торговцем и отошла от прилавка, Василий Великий возник из-за какой-то бочки. Абсолютно довольный собой, нагло-надутый и… уже без окуня.
Судя по блаженной физиономии, он успел съесть добычу и теперь пребывал в состоянии гастрономического счастья.
– Василий, – недовольно прошипела я, – ты хоть понимаешь, что я только что стала соучастницей кражи?
– Не драматизируй. Я взял маленького рыбенка. Это как налог с продавца за обслуживание.
– Это воровство!
– Нет, – рыжий невозмутимо вышагивал, высоко задрав хвост, – это… кошачья традиция. Идем, у нас еще покупка мяса впереди.
По дороге к мясным рядам я все же решила провести воспитательную беседу.
– Василий Великий, – начала я сурово, – воровать плохо. Очень плохо. Ясно тебе? Великие личности так себя не ведут.
Рыжий недовольно фыркнул.
– Я – образец благородства, – проворчал он. – А маленький рыбенок – это не воровство, это… символ удачи в новом году.
– Это символ того, что ты жулик. И слушай сюда: у мясника не вздумай ничего красть. Ни крошки. Ни кусочка. Ни жилки. Понял? Если попробуешь – получить от меня… метлой. И даже не сомневайся – рука не дрогнет.
Василий обиженно повернул голову.
– Раньше ты не была такой злой.
– Раньше не была. А теперь стала.
– Нехорошо меняться в худшую сторону, – буркнул кот, ускоряя шаг.
Но, кажется, мои слова все же воспринял всерьез. Хоть хвост по-прежнему стоял трубой, а походка оставалась горделивой. Да и самодовольство с морды никуда не пропало.
Мы подошли к мяснику, и в отличие от жизнерадостного торговца рыбой, этот тип приятным мне не показался. На его лице застыло хитрющее выражение: почти такое же, как у Василия, только без очарования и длинных усов.
– Выбирайте, все свежее! – расплылся мясник в улыбке, от которой мне почему-то стало не по себе.
Он широким жестом указал на прилавок, где лежало невероятное количество кусков мяса. От крупных и сочных до костлявых.
– Только сегодня разделал, – заверил мясник, наклоняясь ко мне чуть ближе, чем хотелось бы. – Можете нюхать, трогать, выбирать.
Я настороженно осмотрела прилавок. Некоторые куски действительно выглядели неплохо, хотя были и те, что просились быть похороненными с почестями как можно скорее.
Справа выразительно облизнулся Василий. Я покосилась на него и прошипела:
– Даже не помышляй.
Рыжий сделал вид, что смертельно оскорблен моим недоверием, и демонстративно отвернулся к бочке с солониной.
– Ну что, сударыня, – продолжил мясник, – какой кусочек приглянулся?
– Этот, – сказала я, ткнув пальцем в приличный на вид кусок мяса.
Мясник расплылся в такой широкой и довольной улыбке, что я
