Рабыня драконьей крови. Часть 2 - Сильвия Лайм
Я влюбилась в драконьего принца с первого взгляда. С того мига, как утонула в колдовских глазах цвета алого пламени с черными всполохами. С той секунды, как увидела улыбку на его губах и услышала голос, от которого под кожей будто сплетались раскаленные змейки.
Но для Айдена я была лишь необычной девчонкой, которую он выкупил из Логова Мотыльков – местного борделя. Может быть, интересной – в силу моей иномирной природы. Может быть, где-то привлекательной, покуда он еще не успел со мной наиграться… Вот только было понятно, что таких аар, как я, у повелителя Королевства Огня целый атрис. Больше двух дюжин девушек!
– Не нужно давать ответ сейчас, – покачал блондинистой головой вампир, и ветер заиграл в снежных прядях. – Я хочу, чтобы ты пообещала мне желание. Сама. И я не сделаю ничего такого, что было бы тебе неприятно или принесло ненужные и опасные последствия. Ничего такого, о чем ты могла бы пожалеть. Не так уж страшно, правда?..
Он повернул ко мне голову и еле заметно улыбнулся.
– И ты не скажешь, что за желание? – приподняла бровь я.
– Не скажу, – шире улыбнулся он. – Но взамен выполню любое твое. Сделаю так, чтобы никто не смог тебе навредить, Селина.
Я пожала плечами и отвернулась.
– Хочу обратно в атрис, – проговорила, глядя, как далеко в небе две маленькие точки-птицы кружат друг напротив друга, словно в неведомом танце.
Сердце тоскливо защемило.
– Могу отнести тебя прямо сейчас, – проговорил вампир спокойно, чем чрезвычайно меня удивил.
– Разве я могу отправиться обратно? – выдохнула я недоверчиво.
Мне-то казалось, что я окончательно сделалась собственностью Ренвиэля и все разговоры, которые он тут вел о свободе, – это вроде как обещание на будущее. А оказывалось, что он и сейчас меня совершенно не держит.
Но почему?..
– Можешь в любой момент, – кивнул вампир. – Знаешь… пожалуй, я даже не буду пытаться вернуть тебя.
Сдвинув брови, я взглянула в его светлое лицо, пытаясь понять, что он имеет в виду. Ведь если Ренвиэль подписал соглашение с Элайдарионом, то ему нет смысла отпускать меня. Он теряет преимущество, ради которого согласился на условия дарков.
В это время княжич шагнул ко мне, взяв мою ладонь. Но едва я напряглась, гадая, чего этот вампир там опять удумал, как он просто застегнул мне на запястье маленький тонкий браслет. Это была скромная золотая цепочка, привычно желтая, солнечная и яркая. А на ней поблескивал один-единственный маленький камушек-капля кроваво-красного цвета.
Как капля крови…
Однако со стороны украшение не казалось ни дорогим, ни богатым, даже слегка теряясь на фоне крупных перстней из черного золота, которые мне подарили драконьи принцы.
– На эту цепочку никто не обратит внимания в Чертоге Огня, – пояснил вдруг Ренвиэль, демонстративно убрав руки за спину и больше меня не касаясь. – На звенья наложена простенькая печать отвода глаз.
– И все? – удивилась я, опасаясь, что подарок будет содержать в себе какое-нибудь новое неприятное колдовство вроде порабощения разума или заклинания страсти. От этого вампира можно было ожидать чего угодно!
Однако, сколько я ни прислушивалась к ощущениям, пытаясь разгадать тайну подарка, ничего не чувствовала, кроме скуки и желания отвернуться от украшения.
Очень необычно! Но, похоже, печать на цепочке и впрямь работала!
– Не совсем, – покачал головой Ренвиэль. – Вот этот гранат, – он кивнул на камушек, который я покрутила между пальцев, – позволит тебе позвать меня. Это моя собственная капля крови, особым образом превращенная в минерал. Секрет его изготовления известен только в моей семье. Поэтому, если позовешь, я услышу.
– Позову? – переспросила я, прищурившись.
– Позовешь, – утвердительно кивнул вампир, и белоснежные клыки снова сверкнули из-под улыбающихся губ. Словно он был уверен в том, что говорит. – Когда тебе понадобится моя помощь, взамен которой ты будешь готова отдать мне одно желание, – добавил он. – А рано или поздно помощь тебе обязательно понадобится в том змеином гнезде, куда ты так хочешь вернуться.
– Драконьем гнезде, – зачем-то поправила я, и Ренвиэль улыбнулся шире. – И зря ты так уверен. Полагаю, что этот подарок мне не понадобится.
– И все же не снимай его… хотя бы до тех пор, пока не очнется Седьмой принц, – проговорил Ренвиэль. – После этого к тебе вернется защитник, которого ты так жаждешь, и тогда, так и быть, можешь выкинуть мой подарок. Но до этого момента… обещай не снимать.
– И тогда ты перестанешь неожиданно появляться в моих покоях, как негаданно подхваченная простуда?
Ренвиэль сжал губы, но не перестал улыбаться.
– Клянусь. Не приду, пока не позовешь.
Я фыркнула, тряхнув рукой и позволяя цепочке свободно болтаться на запястье.
– Ну, тогда прощай, Ренвиэль Эстерийский, – помахала я ему, разворачиваясь и, почти не глядя, проливая на пол струю жидкого колдовского огня, мгновенно скрутившегося в спираль. – Вряд ли свидимся еще когда-нибудь, – проговорила я, шагая внутрь портала, что вел в мою комнату в Чертоге Огня.
И уже не слыша, как вампир, не двинувшись с места, тихо бросил:
– Наивная девочка…
Глава 11
Весь оставшийся день я провела в размышлениях о случившемся. Слова вампира не выходили у меня из головы, и как бы сильно я ни хотела забыть о них, маленький червячок тоски где-то в самой глубине души настойчиво прогрызал болезненную дыру. Для Айдена я была никем. И с каждым пройденным часом эта мысль все прочнее въедалась в мое сердце, отравляя все внутри.
Едва я вывалилась из портала, тяжело дыша, как мне на руки прыгнул ирлис, больно вцепившись когтями в кожу. Я хотела было его пристукнуть и даже открыла рот, чтобы накричать, как вдруг поняла, что он просто беспокоился. Огромные зелёные глаза были широко распахнуты и слегка светились, большим пушистым хвостом зверь обхватил мою шею так сильно, что в первый момент мне показалось, будто он хочет меня задушить. А потом бедолага и вовсе начал громко и звонко рычать, сипло подмяукивая.
Я тихо вздохнула и погладила Гвенвина между ушами.
– А вот ты сам виноват, что отдал меня вампиру, – сказала я еле слышно. – Кто даже ухом не повел, когда блондинистый княжич уволок меня бог весть куда? Кто?..
Пока я отчитывала бедное животное, он свернулся калачиком и неожиданно прижал уши. Выглядел до крайности виновато.
Весь оставшийся день, словно пытаясь искупить свою провинность,
