Дочь для трона - Ханна Уиттен
Однако думать об этом было некогда, равно как и бояться. Нив сделала еще один шаг, опасливо приближаясь в закованному в цепи божеству.
– Какого рода истину ты желаешь?
– Ах, Королева Теней, – отозвался Оракул, протягивая шевелящиеся пальцы и мягко оглаживая одним ее лоб. – Не тебе выбирать.
Его палец замер. На мгновение Нив подумала, что все может пройти легче, чем ей казалось, что извлечение истины будет простым…
Боль. Боль клинком вонзилась в ее мозг и устремилась к сердцу, хотя палец Оракула даже не шелохнулся – она была стократ ужаснее той боли, что Нив чувствовала прежде, когда вытянула магию из Тенеземья и чуть не растворила собственную душу в самых основах этого мира. Нив отчаянно вдохнула, но поняла это лишь потому, что ощутила, как у нее открылся рот. Она ничего не слышала, кроме кошмарного гудения в ушах, будто в них ворвался рой трупных мух. А острая боль пробивала себе путь все ниже и ниже, туда, где Нив так тщательно прятала туго сплетенный узел эмоций.
К ее душе. Холодной и маленькой, окутанной гневом, виной и всем тем, чего Нив так не хотела видеть и чувствовать.
Теперь оно закружилось вокруг нее всполохами, обрывками воспоминаний и звуков, сопровождаемое голосом Оракула, который звучал уже не столько у нее в голове, сколько в самой глубине ее естества, клокоча и шипя прямо в теле.
Ты думала, что любишь, но его ли ты любила на самом деле? Или ты любила его образ и цеплялась за рожденные им представления о себе самой, какой хотела бы стать? Перед ней появился Раффи, он смотрел на нее теплыми карими глазами и мягко касался ладонью ее щеки в той холодной спальне. Ты не стала мстить за свою мать, да и сама бы взяла в руки нож, если бы сочла, что таков единственный выход. Айла сидела напротив нее за столом, казавшимся в целую милю длиной. Ты знала, что с Рэд все в порядке, поняла это сразу, как только вновь ее увидела, но уже слишком погрязла в своих ошибках, чтобы признать их. Ты бы пожертвовала ее Волком и убила бы всякое обретенное ею счастье лишь потому, что иначе была бы вынуждена признать собственную неправоту, а этого ты сделать не смогла бы, ни тогда, ни когда-либо. Рэд корчилась на полу Святилища, не похожая на себя, почти дикая, а Нив уже понимала, что таковым всегда и было предназначение сестры.
Потом она увидела Солмира, что стоял у стены в день ее коронации, сложив руки и решительно стиснув губы. Но ведь там же был Арик? Или Солмир под личиной Арика? Все так сплелось, что у Нив не было шансов разобраться и понять, кто он такой и кем он был.
А это важно? – поинтересовался голос Оракула весело и беззаботно. Ты ведь знала, что что-то не так, и ничего не меняла. Ты никогда не давала себе вдумываться в замысел Арика, потому что понимала, что не станешь мешать, каков бы он ни был. Что ты за королева такая в этом случае? Что за друг? Что за человек? Не из лучших, Королева Теней. Точно не из лучших.
Коленями о камень, руками к груди – словно так можно было затолкать все обратно и заново связать узлами. Но единожды распутанные, ее потаенные чувства продолжали вырываться наружу, напоенные и ограненные голосом Оракула, всезнающим, режущим по живому, вскрывшим ей артерию, из которой фонтаном хлестала истина.
Ты никогда не признаешь что неправа скорее умрешь чем позволишь кому-то понять что ты ошиблась все это твоя вина если бы только ты послушалась Рэд и отпустила ее ты бы до сих пор была с Раффи хотя его и не заслуживаешь…
Нив хотелось упасть в обморок, отключиться, но ее сознание оставалось мучительно, ужасающе ясным под натиском Оракула, что запер ее наедине со всеми моментами, в которые она поступала неправильно, и лицом к лицу со всеми людьми, которых она подвела.
Это было кошмарно. Это было заслуженно.
Мимо нее с рычанием ринулся Солмир, на ходу вырывая из ее ладони костяной кинжал, а она едва его заметила, глядя в забросанный объедками пол, на котором она скорчилась с растерзанной в клочья душой в груди.
Солмир метнулся к Оракулу, перепрыгивая цепи, державшие бога на привязи, и наотмашь вскрыл ему горло осколком кости.
В тот же миг все напоминания о падениях Нив, бившиеся в ее голове, утихли, и бесконечный парадный строй ее ошибок споткнулся. Она подняла полные слез глаза.
Оракул содрогался. Впрочем, это слово слабо описывало происходившее с богом – пространство вокруг него сминалось, его тело дергалось из стороны в сторону так, что края фигуры распадались, будто Нив смотрела на нее через несколько слоев стекла. Из божества вихрями вырывались тени, и их неразборчивое верещание звучало громче и злобней, чем слышанное Нив прежде.
Осколок кости упал; Солмир раскинул руки, призывая к себе всю магию, что лишилась пристанища и текла из зиявшей на горле Оракула раны. Тени обвили его ладони, наполняя их чернотой; Нив увидела, как его стиснутые челюсти разжались в тот миг, когда он оказался не в силах больше сдерживать крик боли.
Пещера задрожала, с потолка посыпалась пыль. Куча костей позади них затряслась, и обломки загремели, скользя вниз, на заляпанный кровью пол.
Оракул упал на колени, истлевший розовый венец сбился набок. Божество открыло рот и испустило писклявый смех, слившийся с верещанием новой волны теней в безумную какофонию. Вопли распадающегося создания заметались в воздухе и в черепе Нив; она зажала уши ладонями.
Глупо было, зашептал Оракул у нее в голове. Глупо было думать, что он даст мне свободу вместо смерти, но я так сильно устал от оков, что вторая мне почти так же мила, как и первая. И все же я не глупее тебя, Королева Теней. Ты и вовсе решила, что в нем есть нечто, достойное спасения. Нечто добродетельное.
Сверху вперемешку с пылью уже сыпались камни. Груда костей взметнулась и развалилась. Очередная волна землетрясения уничтожала пещеру, а быть может, и всю гору. А магия все еще текла из умирающего божества в Солмира. И тот все еще кричал, и глаза его вспыхивали то синевой, то чернотой.
– Вы друг друга стоите, – произнес Оракул, на сей раз вслух. – Два глупца, упрямо и настойчиво губящие сами себя.
Тело божества
