Лаванда для императора 1 - Ксения Никонова
— Но мэтр Тарис сказал… — я в последний момент прикусила губу.
Кто знает, почему маг не стал говорить мне правду? Вдруг это важно?
— Мэтр сказал, что медальон поможет увидеть опасную магию.
— Всё так, — Гарольд улыбнулся, притянул меня к себе и поцеловал в уголок губ. — Теперь я за тебя почти спокоен. Осталось съездить к пророку и задать ему вопросы. Думаю, эта встреча многое прояснит.
Я прижалась к дракону, чувствуя, как потихоньку уходит тревога, как становится легче дышать.
— Завтра у нас ярмарка, — напомнила я. — Поедешь со мной?
— Постараюсь, — пообещал он. — Но если и прилечу, то прямо туда. А сегодня отдыхай. Ты заслужила.
Я кивнула и опустила глаза. Завтра предстоит интересный день. Как знать, может ярмарка положит начало моему новому делу. Будем ли мы продавать сладости, или это слишком незначительная статья доходов, и зря я надеюсь заработать на них имя и капитал.
Несомненно, радовала новая защита. И Гарольд обещал быть рядом. С ним я вовсе ничего не боялась.
* * *
Сон пришел без предупреждения, мягко подхватил и перенес через границу реальности. Закружил, заморочил и отпустил.
Я стояла на холме. Невидимая, неосязаемая, лишенная в этот раз даже тела. Ветер без труда проходил сквозь меня, доносил запах увядших цветов и сырой земли. Внизу, в небольшой низине, виднелся погост — чистое, ухоженное место, с аккуратным рядком белоснежных надгробий.
Я пока еще не понимала, зачем я здесь. Но что-то влекло меня вниз, по высокой траве, меж поникших ив.
Очень скоро я увидела дракона. Он сидел на скамье перед четырьмя могилами.
Я узнала его фигуру сразу. Усталый, сгорбленный, лишенный надежды, что жила в нем прежде. Он сидел неподвижно, уронив руки на колени, и смотрел на плиты, стоящие рядком.
Четыре.
Я осторожно подошла ближе, хоть и знала, что он меня не увидит. Я была здесь призраком, тенью, наблюдателем из другого времени, из иной жизни.
Сразу бросилась в глаза надпись на первой плите: «Лаванда. Прости, любимая, я был неправ».
Сердце сжалось. Лаванда! Та, чью свадьбу прервали. Та, что умерла в магическом круге под ударами молний.
Вторая плита гласила: «Мэрит. Прости, любимая, не уберег».
Я вспомнила площадь, цветочные лепестки, счастливые лица и черную стрелу, оборвавшую недолгую девичью жизнь.
Третья надпись: «Глория. Прости, любимая, что не поймал».
Глория, что ждала его в домике у водопада. Глория, что случайно шагнула в пустоту.
Четвертая эпитафия: «Лиана. Любимая, я всегда буду тебя помнить».
Лиана, споткнувшаяся о корень. Лиана, чью кровь впитывала золотая листва.
Четыре имени. Четыре женщины. Четыре смерти.
Дракон поднял голову. Я до сих пор не видела его лица. Только чувствовала боль. Вечную, неутихающую.
— Я помню каждую, — прошептал он, обращаясь к плитам. — Лаванда — ты пахла летними цветами и была прекрасна, как солнечный зайчик. Мэрит — ты танцевала так, что боги завидовали твоей грации. Глория — ты носила под сердцем мое дитя и ждала меня, ни на что не ропща. Лиана — ты была такой юной, беззаботной и живой, как журчание ручья.
Он замолчал. Ветер шевелил его волосы.
— Моя любовь, я ищу тебя снова и снова, — продолжил он тихо. — В каждом новом воплощении я узнаю тебя. По глазам. По улыбке. По тому, как ты поворачиваешь голову. И каждый раз я боюсь. Боюсь не успеть. Боюсь, что снова потеряю.
Он протянул руку и коснулся первой плиты.
— Прости меня, Лаванда. Я не смог защитить тебя во время ритуала.
Перевел ладонь на вторую.
— Прости, Мэрит. Я не заметил лучника.
На третью.
— Прости, Глория. Я опоздал на один миг.
На четвертую.
— Прости, Лиана. Я не знал, от чего тебя спасать.
Он убрал руку и закрыл лицо ладонями. Плечи его затряслись — беззвучно, страшно.
Я стояла в стороне и смотрела на этого мужчину. На дракона, который уже потерял свою любовь четыре раза. Который искал ее веками. Который любил так сильно, что смерть не могла разлучить их навсегда.
— Я найду тебя снова, — прошептал он, поднимая голову. — В пятый раз найду. И в этот раз не отпущу. Клянусь драконьей кровью, клянусь огнем, клянусь вечностью.
Он встал, поправил плащ и медленно пошел прочь от могил, не оглядываясь.
А я осталась стоять над четырьмя плитами, читая и перечитывая имена. Лаванда. Мэрит. Глория. Лиана.
Четыре имени. Четыре женщины. Одна душа.
Когда проснулась с мокрым от слез лицом, то долго лежала, глядя в темный потолок.
Глава 24. Ярмарка
Утро ярмарочного дня выдалось ясным и погожим. Солнце едва золотило верхушки деревьев, когда наш небольшой караван двинулся в сторону местечка Кривой Нос.
Я ехала в повозке рядом со взволнованной Барбарой. Она то и дело поправляла коробки со сладостями, словно боялась, что они могут испортиться за время пути.
— Не волнуйтесь вы так, — улыбнулась я ей. — Всё будет в лучшем виде. Эликсиры мэтра Солдри не дают осечек.
— Ой, лера Тиана, — отмахнулась она. — Я не за сохранность переживаю. Я волнуюсь, понравится ли людям? Вдруг не оценят?
— Оценят, — уверенно ответила я. — Ещё как оценят. Разве может это не понравиться?
Матеуш, ехавший верхом рядом с повозкой, услышал наш разговор и усмехнулся:
— Барбара, ты каждый раз, когда мы ждем гостей, одно и то же говоришь. И каждый раз твои сладости съедаются подчистую.
— Это раньше, — возразила жена. — А тут новинки. И не гости будут на ярмарке, а покупатели. Вдруг не поймут?
Матеуш рассмеялся и похлопал её по плечу.
* * *
Кривой Нос встретил нас шумом и разноцветьем торговых шатров. Ярмарка начинала оживать — торговцы зазывали покупателей, дети визжали от восторга возле каруселей, откуда-то доносилась весёлая музыка.
Наше место оказалось довольно удачным — почти в самом центре, рядом с фонтаном. Матеуш быстро организовал разгрузку товара, велел собирать столы и стеллажи. Рабочие засуетились. И через час всё было готово.
Нас с Барбарой отправили к фонтану, где поставили четыре круглых столика и складные скамьи. Сверху, над головами, соорудили временный навес. Расстелили скатерти с вышитыми веточками лаванды, а в центр каждой поставили вазочки с живыми цветами.
Тем временем на двух прилавках разложили образцы продукции — мыло, кремы, эликсиры, средства от насекомых. Третий стол Матеуш отдал Барбаре под ее сладкое королевство.
— Милые леры, для чего эти столики? — удивился проходивший мимо торговец тканями.
— А вот подходите попробовать наши
