Рыжий-бесстыжий - Наталья Александровна Буланова
Я направила несколько софитов на вход и включила. Нашла трубочку от молочного коктейля, наплевала на микробы и заразу и как можно тише зашла в воду.
Холод тут же пустил по коже волну мурашек. Здесь была глубина не больше метра, я опустилась с головой, держа в зубах соломинку, и тихо подплыла к краю.
Вода застила глаза, попала в уши. Воздуха через трубочку поступало ничтожно мало, но это был шанс. Я прижалась к бортику бассейна и молилась, чтобы дрожь, которая колотила мое тело, не пускала рябь по воде.
Много раз я слышала фразу, что время относительно. Только сейчас я поняла истинное значение этого утверждения. Я пыталась отсчитывать секунды — они не шли. Оглушенная, лишенная возможности видеть, я ощущала связь с миром только через скудный воздушный туннель в трубочке.
Холод был моим злейшим врагом. Колотил тело, словно опытный боец. Рефлексы дергали мышцы. Хотелось выскочить. Хотя бы подвигаться. Но нельзя.
Я радовалась и проклинала свое долгое нахождение в воде. С одной стороны, я не поймана. С другой — я страдаю, словно меня пытают.
В голову начали закрадываться плохие мысли о том, что мне проще выскочить и сдаться, чем замерзнуть тут насмерть.
Внезапно воздух прекратил поступать, будто трубочка забилась. Я чуть было не дернулась, чтобы вынырнуть, но вовремя остановила себя. Потянула трубочку вниз, чтобы прощупать ее под водой.
Ничего. Вода циркулирует туда-сюда. Я попробовала.
Я вновь выставила палочку из воды. Один вдох мне удалось сделать, но потом снова словно поставили заглушку.
Меня тряхануло от страха. Нашли?
Внезапно трубочку выдернули у меня из рук. Я думала, что меня сейчас достанут, но вместо этого две руки уперлись мне в плечи и притопили поглубже.
Меня хотят утопить!
Я начала вырываться, барахтаться. Хваталась за руки мучителей, пыталась больней оцарапать, ущипнуть, укусить, но меня все равно держали так крепко, что я не могла поднять голову над водой.
Я начала хлебать воду. Пузырьки воздуха стремительно вышли из меня, а легкие зашлись от спазма.
Вот и все?
Я так и умру, не узнав семейного счастья? Не познав материнства? Не узнаю, каков рыжий в постели, наконец?
Прямо здесь, на съемочной площадке? Какая ирония!
Неожиданно руки, топившие меня, исчезли. Я тут же выскочила на поверхность, жадно хватая воздух. Я закашлялась водой. Легкие болели.
Пока не стала нормально дышать, я только отстраненно замечала шум, быстрые движения, крики. В бассейн плюхнулось что-то тяжелое. Потом еще.
— Василис. — Арс подхватил меня, быстро вытащил из воды и посадил на свое колено.
Мышцы его лица дрогнули при виде меня. Брови взметнулись вверх, но он быстро взял себя в руки и не задавал вопросов о том, почему я такая красивая.
Он положил руку мне на щеку с мохнатым гримом и пытливо заглянул в глаза:
— Сможешь посидеть минутку одна?
Я кивнула, ощущая себя так, словно улетела из кабинки парка аттракционов в бассейн с пираньями, выбралась, а потом покрутилась в центрифуге. Арс посадил меня так, чтобы стена была мне опорой, скинул с себя рубашку и накрыл ей меня.
Даже в ужасном состоянии я засмотрелась на его торс. Как же хорош!
Словно в замедленной съемке я видела, как Арс поймал сначала одного изрядно побитого оборотня, который попытался выбраться из воды, и быстро свернул ему шею, а потом второго. А расправившись, он тут же вернулся ко мне, будто не было ничего важнее, чем посмотреть, как я.
— Как ты? — спросил он, схватив мою руку.
Он пытался рассмотреть выражение моего лица под гримом так мучительно, что я поспешила ответить:
— Норм.
Это было все, на что меня хватило. Я прижалась к Арсу, закрыла глаза. Меня колотило.
— Тебе нужно переодеться. — Оборотень поднял меня на руки. — В фургоне есть одежда?
— Плед. — Меня снова хватило только на четыре буквы.
Я чихнула. Громко, выразительно-простудно и невоспитанно. Но сил извиниться не было.
— Будь здорова, — сказал Арс заботливым тоном.
Он внес меня в фургон, забрал свою полумокрую рубашку, накинул на себя и начал снимать с меня мокрые вещи. Когда он схватил за край футболки и поднял ее, оголив живот, Арс со свистом втянул воздух:
— Ты ранена?
— Грим. — Снова четыре буквы — максимум моего словарного пула.
Он покачал головой, а я обхватила себя руками, не давая меня раздеть. Меня всю трясло от холода.
— Сама.
— Нет, — коротко возразил Арс, развел мои руки в стороны и стянул мокрую и упирающуюся футболку через мою голову.
Я снова обхватила себя руками. Он взялся за штаны.
— Арс…
Мне было стыдно.
— Твой грим — лучший отпугиватель, — сказал он.
Дальше он так быстро в один рывок спустил мои джинсы вниз, что я не успела ахнуть. Хорошо, хоть белье не трогал!
В воздухе раздался звук встряхиваемой ткани, а через мгновение меня окутало теплое облако пледа.
— Белье? — спросил Арс.
Я покачала головой. Мне не становилось теплее. Арс снова сграбастал меня на руки.
— В машине будет тепло. Потерпи.
В автомобиле он посадил меня вперед, врубил печку на полную. Присел у открытой двери и стал тереть мои ноги, пока к ним не прилила кровь. Потом закрыл дверь, сел на водительское сиденье и рванул с места, набирая кому-то по громкой связи.
— ЧП. Надо убраться. Остальное потом. Скинул координаты.
— Понял, — ответил собеседник и повесил трубку.
Я посмотрела на Арса. Его рука на руле была так напряжена, что выступили мышцы. Он был страшно зол.
Рыжий заметил мой взгляд.
— Едем к Леону. Это крутой врач.
Меня стало клонить в сон. Лицо словно горело. Все происходящее стало так похоже на сон, или мне это правда снилось? Больница, капельница, белое одеяло. Встревоженная женщина. Разговоры, из которых я ничего не могла уловить.
«Ксю» — вот одно слово, за которое я зацепилась и открыла глаза.
На соседней койке лежала моя подруга. Нет, бывшая подруга.
Женщина в белом халате радовалась, что ее удалось спасти. Я тоже была рада видеть ее живой. Правда, выглядела она ужасно побитой. Мне было жалко ее, но я злилась на девушку. Тот укол я буду помнить всю жизнь.
— Где Арс? — спросила я в полузабытьи у женщины-врача.
Не сомневалась, что она знает. На долгие представления не было сил, а отсутствие рядом оборотня очень тревожило.
— Отдыхайте. — Женщина легонько похлопала меня по ноге.
В ее глазах я увидела то, что перевернуло все внутри.
— Что с ним? — спросила я.
— Сейчас вам нужно оправиться. У вас
