Дочь для трона - Ханна Уиттен
Когда вся магия вытекла из ее тела, Нив отняла руки. Солмир немного постоял, склонив голову и едва заметно дрожа, прежде чем посмотрел ей в глаза.
– Я почти поверил, что ты оставишь ее себе.
Он сказал это так, будто знал, будто прочитал все помыслы у нее на лице. Нив все меньше и меньше тревожили перемены, что привносила в нее магия. Все меньше и меньше тревожило то, чем они могли обернуться для ее души. Было бы так легко удержать при себе силу и даруемый ею контроль. Позволить себе стать частью этого мертвого мира, могущественной и неуязвимой, и тени раздери последствия.
Но Нив ждала ее жизнь. Ждали люди, которым стоявший перед ней мужчина причинил боль. И которых он ранил бы снова, если бы потребовалось.
Нив отвернулась и пошла к серой пустыне. Мир слегка подрагивал у нее под ногами, словно перейдя рубеж, за которым ему больше никогда было не сделаться устойчивым.
– Нам нужно только одно чудовище, – сказала она. – И из тебя оно отлично получается.
Зеркало исчезло.
Нив лежала в колыбели из переплетенных древесных корней, пронизанных тенями под белой корой. Они окружали ее мягкими изгибами: свернулись под виском, чтобы она могла положить на них голову, заползли под спину, давая ей опору и позволяя устроиться на боку. По ногам у нее стелился тот же длинный белый саван.
Но зеркало исчезло. Поначалу Нив подумала, что оно просто где-то выше ее, за пределами видимости – вросшее в иную часть ствола, нежели в прошлый раз. Но потом, с характерной для сна нелогичной уверенностью, она поняла, что его нет. Что есть лишь сама Нив, туман и невозможно огромное дерево, на корнях которого она полулежит.
Должно ли ей было стать страшно? Не стало. Нив чувствовала себя лишь озадаченной. Она подняла голову; подпиравший ее корень скользнул прочь, выполнив свою работу. Остальные тоже неспешно втянулись в общее сплетение, как только она встала.
Нив выгнула шею и посмотрела вверх. Крупицы золотых отблесков виднелись за много миль от нее. И казались ярче, чем прежде.
Как там голос называл все это раньше? Местом между… Между жизнью и смертью, между двумя мирами. Рэд на одной стороне, она – на другой.
Ты сделала первый шаг.
Голос пришел. Теперь он был сильнее, был менее растерянным, оставаясь по-прежнему неуловимо и необъяснимо знакомым.
Зная, что никого не увидит, Нив все равно резко обернулась и вгляделась в нескончаемый туман.
– Что ты имеешь в виду?
Именно то, что сказал. Она буквально услышала, как говоривший закатил глаза. Да есть ли вообще глаза у обладателя этого голоса? Ты вобрала силу божества. Магию, обратную той, что хранит в себе Рэдарис. Ее темное отражение.
– Я не оставила ее себе.
Нив согнула пальцы, пытаясь тайком нащупать шипы.
Но могла. Просто выбрала иное. Очень многое в конечном счете сведется к выбору. В тумане эхом заметался горький смех, нигде и повсюду. Усвоенный урок так просто не отринуть.
Нив нахмурилась.
– Так зеркало поэтому исчезло? Потому что я забрала силу Змия?
Компас не нужен, когда становишься самой картой.
Нив нахмурилась еще сильнее. Она пошла сквозь туман, хотя не имело значения, как далеко она уйдет – высившиеся за спиной сплетения корней будто не отдалялись ни на шаг.
– И в твоей метафоре зеркало – это компас.
Недурно.
– А я – карта.
Не ты одна.
Нив запнулась. Постояла немного, прежде чем снова легким шагом двинуться вперед.
– Значит, я и Рэд, – сказала она негромко.
Одна, вторая и третья, чтобы забрать оставшееся. В голосе послышались печальные нотки, словно упоминание о Рэд легло грузом не только на плечи Нив. Но лишь ты и Рэдарис нужны, чтобы отворилось Древо. Пророчества могут сбываться постепенно.
Холодный узел в груди Нив стал неожиданно тяжелым, будто ей залили свинец под ребра. В то самое место, куда она заталкивала все подряд – вину, стыд и любые другие эмоции, с которыми не готова была разбираться; в надежную клетку, где она заперла свои истинные чувства, копившиеся под гнетом всего случившегося с того дня, как им с Рэд исполнилось двадцать. Она прижала руку к животу, как будто могла так удержать эти чувства от побега, не дать им вспороть ее изнутри в отчаянном стремлении быть осознанными.
Такое невозможно укрывать бесконечно. Голос говорил скорбно и устало. Все истины должны явиться на свет, чтобы дать силы добраться до Древа. И заполучить ключ.
– Но мы знаем, где находится Древо, – сказала Нив. Потом неохотно поправила себя: – Во всяком случае, Солмир знает.
Важно не только расположение. Вам нужна сила двух богов, по одному на каждого. И потом, отыскав Древо, ты должна будешь сделать выбор. Стать той, что обещана звездами, или оставить эту ношу тем, кто придет после.
Нив помотала головой.
– Что ты имеешь виду? Какой именно выбор?
Но, не успев слететь с ее губ, слова стали глохнуть и таять; корни и туман поблекли.
– Нивира?
Серая пелена перед глазами отступила, Нив выплыла из своей головы и из сновидения. Села, поморщившись – сон на утрамбованной пыльной земле не шел телу на пользу.
– Что?
Солмир сидел в нескольких шагах от нее, опираясь спиной на камень и вытянув ноги, и снова строгал тот кусочек дерева.
– Услышал звук с твоей стороны.
Нив потерла затекшую шею и попыталась пропустить сквозь пальцы спутанные волосы.
– Ты спал? – спросила она, потому что не хотела спрашивать, что за звук издала, и не хотела думать о том, что он прислушивался к ней настолько внимательно, чтобы обеспокоиться каким бы то ни было звуком. Как не хотела думать и о том, что сама вела себя так же во время их скудных перерывов на отдых – вглядываясь в то, как он во сне кривится и хмурит брови, а не следя за пустынным пейзажем.
Здесь не было никакой ночи. Не-совсем-небо всегда оставалось бледно-серым, не менялся однообразный горизонт. И все же, когда Нив уже не могла держать глаза открытыми и начала спотыкаться, Солмир настоял на том, чтобы остановиться у нагромождения камней – на сей
