Подарок - Наталья Александровна Буланова
Лера прилипает к стене, как мокрая бабочка, — локоны растрепаны, глаза горят смесью ярости и восторга.
Она смеется сквозь прерывистое дыхание:
— Ты… ты мчался как угорелый!
Мои люди бросаются к нам роем обеспокоенных пчел. Халат из рук Феди летит ко мне вихрем. Завязываю пояс на себе с таким треском, будто давлю им всю столичную свору.
— Легенду про цирк подготовили? — бросаю я через плечо, подхватывая Леру.
Ее талия умещается в моей ладони — обманчиво хрупкая. Но я-то знаю, что она очень сильная девушка, которая не боится перевязаться бантом и зайти в логово к альфе.
Арина Игоревна принимает ее, будто священный артефакт. Старые пальцы домработницы дрожат не от возраста — от радости, что я наконец привел в дом пару.
Моя невеста мило выдыхает облачко проклятий, цепляясь за дверной косяк:
— Егор, я не кукла, чтобы…
— Отдохни, — перебиваю я, проводя пальцем по ее запястью. Голос сам смягчается, когда я наклоняюсь к ней и шепчу на ухо: — Или прикую наручниками к кровати. Выбирай.
Ее глаза вспыхивают бунтом, но я уже поворачиваюсь к Феде. Моя правая рука, мой мастер тихих смертей, сейчас похож на школьника, пойманного с сигаретой, — отводит глаза.
— Видео с мобильников зевак подтерли?
— Да, глава. И еще. — Он щелкает планшетом, выводя на экран карту. — Жучок в сумочке Алисы показал их базу.
Красная линия петляет к Чертовым горам, обрываясь у подножия. Мое сердце бьется в такт старой боли — там, где много лет назад исчезли следы родительского джипа.
— В сами горы не заходили? — спрашиваю, уже зная ответ.
— Крутятся, как мыши у края пропасти. — Федя включает запись — кадры показывают людей у Чертовых гор.
Они туда даже не забрались — трутся на подъезде, организовывают ловушку.
Значит, карта — подделка. А Ворон? Настоящий?
Сегодня узнаем!
Они назначили встречу в восемь в Чертовых горах, а мы пойдем туда прямо сейчас. Я им покажу, что значит «моя территория — мои правила».
* * *
Солнце жжет спину, а ветер разбрасывает запах полыни и горькой смолы. Я замираю на вершине, впиваясь взглядом в копошащиеся внизу фигурки. Камуфляжные пятна на их одежде кричат о городской наивности — они будто павлины, заблудившиеся в курятнике. Слепые кроты. Стоят на краю родника, даже не зная, что под тонким слоем глины — пустота.
— Дима, — не повышая голоса, киваю влево. Тень тут же отзывается. — Клади «гостинец» в кустах ежевики.
Он растворяется в зарослях, бесшумный, как рысь. Жестом отправляю трех бойцов на восточный склон — туда, где после прошлогоднего урагана земля дышит предательской рыхлостью. Идеально для сюрприза.
— Федя, — жму на рацию, наблюдая в бинокль, как столичные крысы копошатся у внедорожников. — Давай огненное шоу.
Взрыв рвет тишину. Два джипа кренятся, проваливаясь в промоину, будто картонные коробки. Оползень с другой стороны хоронит под собой ящики с оборудованием. Крики, матерщина, беспорядочная стрельба в воздух — тараканы под лучом фонаря.
— Первый акт удался, — усмехаюсь, спускаясь по тропе, где каждый камень помню с детства.
Ветви граба цепляются за рукава, словно пытаются удержать.
— Второго акта не будет! — режет воздух хриплый голос.
Оборачиваюсь. Незнакомец в черной балаклаве прижимает пистолет к виску Нади. Сестра бьется в его захвате, лицо залито слезами и грязью, рот залеплен серебряным скотчем. Хорошая актриса или дрожь в ее пальцах слишком реальна?
— Подпиши согласие на спорные земли, или… — Ствол вдавливается в кожу.
Выхожу на солнцепек, медленно поднимая руки. Жара обжигает лицо, но внутри — ледяная ясность.
— Ошибаешься. — Голос звучит спокойно, будто я объясняю прогноз урожая винограда. — Эта стерва год назад сожгла мой кабинет. Забери ее жизнь — избавь от головной боли.
Надин взгляд вспыхивает яростью сквозь слезы. Отлично. Держи характер.
Земля вздрагивает. Мои люди выскакивают из укрытий — из-под плащ-палаток, замаскированных под камни. Бросок, удар в солнечное сплетение — пистолет падает в грязь. Надя летит в кусты, а я впиваюсь пальцами в горло незнакомца, прижимая к скале.
— Где Ворон? — Каждое слово — удар кулаком по камню. Балаклава сползает, открывая молодое лицо со шрамом через бровь.
Это точно не он — слишком молод для того, кто мог работать с отцом.
— Ждет в логове! — хрипит он, плюя кровью. — Карту ты уже нюхаешь в кармане!
Удар головой о камень — тело обмякает. Надя выползает из кустов, срывая скотч с рычанием раненой рыси:
— Твою мать, Егор! Я реально думала, он мне череп пробьет!
— Зато сыграла ты на Оскар, — приобнимаю я рисковую сестренку. — Проверь карманы.
— Когда напрашивалась, не думала, что будет так страшно.
— В следующий раз дважды подумаешь. Я разрешил тебе участвовать только потому, что лучше ты будешь под контролем, чем полезешь с импровизацией. А ведь ты полезешь!
Надя морщит нос. Кажется, урок пошел ей на пользу.
И тут на мой телефон приходит сообщение: «Ядовитый букет для флориста. Таймер — 59:59…»
И фото: Лера привязана к стулу, перед ней — ваза с лиловыми цветами, с лепестков которых капает черный сок, под стеклянным колпаком. Аконит. Смерть за четыре вдоха.
Фон — пещера.
— Федя! — рву тишину ревом. — Надю — в особняк. Пленных в бункер. Остальные со мной!
Телефон дрожит в руке. Набираю деда — два гудка, и…
— Ищи один. — Чужой голос шипит, заглушая завывания сериальной мелодрамы. — Или соберу гербарий из ее костей.
Экран гаснет. В ушах стучит кровь. Воздух пахнет грозой и местью.
— Меняю правила игры, — бросаю стае, вцепляясь в ствол дерева. Кора трещит под пальцами. — Дима — оцепи Чертовы горы. Федя — глуши связь в радиусе пяти километров. Остальные…
Надя хватает мой локоть, впиваясь ногтями:
— Это ловушка!
Чертовы горы гудят под ногами, будто пробуждаясь. Где-то там ждет спасения Лера, а Ворон — смерти.
Глава 48
Лера
Сознание возвращается волнами. Сначала нос щекочет запах сырости и камня. Потом я чувствую холод, что въедается в кожу сквозь тонкую ткань одежды.
Попытка пошевелиться заканчивается вспышкой боли — веревки впиваются в запястья, словно корни древнего дерева, вросшие в камень. За спиной — ледяная глыба, ее поверхность колючая, будто усыпанная осколками алмазов.
Голова гудит, как развороченный улей. Где-то вдалеке ревет водопад — его грохот дробит тишину на осколки, а брызги, пробивающиеся сквозь завесу воды, бьют в лицо, словно слепой гнев стихии.
Это пещера.
Но как я здесь оказалась?
Вспоминаю, как дремлю в комнате Егора с тяжелыми шторами и просторной кроватью и просыпаюсь от
