Министерство мертвых. Отверженный принц - Ольга Олеговна Пашнина
- Почему?! За что он там?! Он хороший человек!
- Даркблум…
- Он не заслужил! Почему я здесь, а ему не дали шанса?! Я причинила в сотни раз больше зла, чем он!
- Ты этого не знаешь.
- Знаю! Не смей говорить, что я не знаю отца! Не смей говорить, что он заслужил!
- Я ничего о нем не знаю. Но в аид не попадают по ошибке. Кастодиометры не ошибаются.
- Тогда почему я все еще здесь? Мой показал, что во мне ни капли хорошего.
- Я не знаю. Но твой отец хотел, чтобы ты вернулась. Если ты считаешь его хорошей душой, то должна прислушаться.
- И просто смириться? Жить здесь, пока он там мучается… Ты бы…
Я осеклась, собираясь закончить предложение как «… смог так жить?», но вспомнила рассказ Самаэля. Дэваль уже так живет. Его мать в аиде. А он здесь, и в отличие от меня, не верит в новую жизнь или Элизиум.
Я вытерла глаза и поднялась, пошатываясь. Не так я себе представляла первый дозор.
- Я хочу в архив.
- Что?
- Мне нужно знать, за что папу отправили в ад. В архиве есть его дело, я знаю. Ты меня туда отведешь.
- Забудь! – Дэваль рассмеялся.
- Иначе я пойду и расскажу Вельзевулу, как по твоей вине попала в аид. Как ты играл с той душой и оставил меня одну.
С его губ медленно сползла улыбка.
- Видишь? Это просто ошибка. Это мое место за Пределом. Отец был гораздо лучше.
1.4
Молчание тянулось мучительно долго. Внешне я была совершенно спокойна, собранна и хладнокровна, а внутри молилась, чтобы Дэваль купился. Потому что иначе осталось бы только умолять, и пришлось бы утром, вместо того, чтобы отсыпаться после дозора, хоронить и поминать гордость.
- Ты сильно пожалеешь, - наконец хмыкнул Дэваль. – Но как хочешь. Только…
Он приблизился.
- Если нарушишь слово и станешь трепаться, я сделаю что-то очень… очень нехорошее там, за Пределом. Твоему отцу это не понравится.
Ощутив, как ярость вытесняет прочие эмоции, я толкнула Дэваля в грудь.
- Ну и скотина ты!
- Стараюсь от тебя не отставать! Завтра ночью. За проникновение в архив по головке не погладят. А теперь пошли. Тебе надо в колледж.
- А помыться мне можно?
- А ты знаешь, как это делается?
Чем дольше мы шли по коридорам, тем скучнее, больше по инерции, переругивались. Я вся была в земле аида. Хотелось в душ, в постель, закрыть глаза и забыться, но придется идти в колледж. Отсижу пары и смогу уйти – мне дали полтора дня выходных, чтобы прийти в себя после дозора.
Хотя, если честно, чтобы прийти в себя, мне нужна… вся жизнь?
Я ненавидела жить с ощущением ноющей боли внутри. Впервые я узнала это чувство, когда погиб папа. Поняла, каково это: засыпать и просыпаться с тоской, забываться на короткие мгновения и снова и снова вспоминать о жуткой реальности. Все вокруг ходили кругами и сокрушенно шептались «бедная девочка», «она тяжело переживает утрату». А я злилась, потому что не могла перестать ею быть. Не могла ничего исправить, сделать так, чтобы стало легче.
А сейчас могу?
Глупо в это верить, но я почему-то верила. Что раз отец еще помнит себя, не утратил человеческий облик, его можно вернуть. Нужно лишь найти доказательства, что это ужасная ошибка. Что он хороший человек, заслуживающий второго шанса. Заставить Вельзевула вновь взвесить папину душу. Нужно лишь отыскать в архиве его дело и понять, что могло повлиять на измерения. Ничего сложного!
- Ну и что вы мне скажете?
Из тьмы навстречу нам вдруг вышел Самаэль. Да с таким видом, что сердце ушло в пятки: он знал.
Впрочем, это он сразу опроверг, смерив нас задумчивым взглядом. Должно быть, перед началом рабочего дня решил убедиться, что все в порядке и дети не поубивали друг друга в темном тоннеле.
- Как прошел дозор?
- Нормально! – хором откликнулись мы, переглянувшись.
Пожалуй, даже если бы я сказала «попала в аид, встретила там давно погибшего отца, чуть не была сожрана темными душами, а потом вместе с твоим братом вернулась обратно», это вызвало бы меньше подозрений.
Некоторое время Самаэль внимательно нас рассматривал.
- Почему она грязная? – наконец спросил он у брата.
Дэваль флегматично пожал плечами.
- Было скучно. Решили заняться разнузданным грязным сексом.
- А почему испачкалась только она?
- Первый дозор, - отозвалась я. – Не все получилось. В следующий раз еще попробуем. Энциклопедии почитаем.
- Почему мне хочется вас обоих за что-нибудь наказать?
- По Фрейду? – фыркнула я и, похоже, надежды на то, что Самаэль не поймет подкол, не оправдались.
- Домой! Быстро! Ты, - он ткнул пальцем в Дэваля, - проводи ее. И чтобы без эксцессов! А ты вымойся и переоденься, а потом марш учиться! Все ясно?
- Ага, - снова хором ответили мы.
Такие радикальные перемены не могли не вызвать подозрения, но Самаэль благоразумно промолчал и, похоже, решил лично убедиться, что мы ничего не натворили, не сломали и не стырили, потому что направился не вместе с нами в министерство, а куда-то вглубь, к тоннелям, пещерам и прорехам.
- А это безопасно? – к собственному удивлению заволновалась я.
- Надеюсь, нет, - буркнул Дэваль.
Когда необходимость сплотиться перед общим враньем отпала, он снова превратился в угрюмого холодного сноба. Ну и не очень-то хотелось.
До дома шли в молчании, собирая заинтересованные взгляды прохожих – прямо как по пути туда с Самаэлем. Должно быть, мой видок добавлял интриги, и к вечеру появятся новые слухи. Еще не знаю, какие, но непременно появятся.
- Ночью, - повторил он прежде, чем оставить меня у двери комнаты. – Будь готова.
Сердце забилось чаще. Сегодня ночью я попаду в архив! Узнаю, наконец, почему папу отправили в аид и придумаю, как ему помочь.
С наслаждением приняв душ, вычесав из волос землю и мелкие камушки, я замоталась в
