Драконья няня - Наталья Фирст
— Ничего. — Я прям увидела, как Гордон усмехнулся. — Подержим ее под замком. Не будет же она вечно бунтовать. Когда-нибудь угомонится. А чтобы избавить ее от иллюзий, завтра же утром устроим венчание.
— Завтра? Утром? Ну уж нет. И не мечтайте… — буркнула я себе под нос, от злости с грохотом захлопывая дверь.
Из коридора рванула к себе в спальню, желая не терять время даром. Вошла внутрь комнаты и замерла. Окна встречали меня новехонькими решетками.
— Папа!
Я развернулась на месте, но успела только заметить, как закрылась дверь.
— Папа!
Я бросилась на белую створку, застучала по ней кулаками, ударила ногой. И услышала, как щелкнул замок. Я угодила, как мышь в мышеловку. Так глупо, так нелепо. Теперь мне оставалось только ждать утра и молить Небеса, чтобы Лотар успел. Чтобы не опоздал с помощью. В том, что он придет за мной, я почему-то не сомневалась.
* * *
Ночь прошла в тревожных метаниях. Мне толком не спалось. Все время виделась тьма. Она смотрела на меня из завоеванных мраком углов, из окна. Витала под потолком.
Я догадалась свернуться на кровати калачиком и укрыться с головой одеялом. Тьма расстроенно отступила, но легче не стало. В голове звучал голос Гордона: «Не стоит откладывать, завтра же утром устроим венчание».
Утром. Утром? Утром!!!
По щеке вновь побежал соленый ручеек. Губы зашептали, как молитву:
— Лотар, спаси меня! Спаси! Без тебя я погибну…
Забыться удалось только к самому утру. Что снилось мне, я не помню. Да и снилось ли хоть что-нибудь. Только проснулась я с опухшими от слез глазами и больной головой.
Стрелки показывали три часа до полудня. В доме царило странное оживление. Сквозь дверь слышались чужие голоса, торопливые шаги. С каждым новым звуком надежда на спасение таяла, разбивалась о ледяное равнодушие реальности. Мне хотелось вернуться обратно в интернат. К Лотару, к дядюшке Оскару, к беспокойным мальчишкам. Но кому было дело до моих желаний.
Обо мне все словно забыли. Жаль, ненадолго. Скоро за дверью раздал цокот подкованных сапог. И я прекрасно знала, кому эти шаги принадлежали.
Гордон распахнул без стука дверь, глянул на меня без капли интереса и процедил сквозь зубы:
— Ты почему не одета?
Я натянула до подбородка одеяло и ответила твердо:
— Я никуда не пойду.
— Тебя никто не спрашивает, — усмехнулся он.
Потом резко шагнул вперед, оказался у кровати, схватил одеяло и дернул его на себя, вырывая из моих рук.
Я замерла от неожиданности. Подобного поведения я не ожидала ни от кого. Это было верхом невоспитанности. Это было постыдно. Это было ужасно неприлично.
— Я не пойду! — прокричала я, стараясь ладонями прикрыть тонкую ткань на груди.
— Пойдешь.
Безжалостная рука схватила мое запястье.
— Пойдешь, — повторил Гордон, а я вдруг углядела на его лице довольную улыбку. — Не хочешь одеваться, я потащу тебя так. Можешь позориться, дело твое, мне не жалко.
Он дернул меня за руку и стащил на пол. А я… Я не смогла ему сопротивляться. У меня попросту не хватило сил.
* * *
Гордон выволок меня в коридор. В какой-то момент я изловчилась и смогла укусить его за руку. Правда, быстро об этом пожалела.
Меня тут же швырнули на пол, щедро одарили оплеухой, потом еще одной и еще. Гордон опомнился лишь тогда, когда мой рот наполнился соленым, по лицу потекла горячая струйка, а на белый хлопок рубашки упала алая капля.
— Достаточно? — спросил он зло. — Или объяснить еще?
— Н-не н-надо, — едва смогла вымолвить я.
Губы нещадно болели, но это было не главным. Куда больше меня страшила та легкость, с которой мой драгоценный жених утратил человеческий облик.
Он вынул из кармана платок и брезгливо отер руку. После тем же платком промокнул мне лицо.
— Поднимайся, Джулиана, и не смей перечить. Иначе придется вновь тебя наказать. Ты же не хочешь, чтобы мне это понравилось?
Я покачала головой и послушно поднялась с пола.
— Куда идти?
— В зал для приемов. Там нас уже ждет храмовник, — Гордон растянул губы в притворной улыбке и добавил глумливо: — дорогая.
Я пошла. Босые ноги ступали по паркету. Голым плечам было зябко. Гордон этого словно и не замечал. Он топал следом. Даже звук его шагов вызывал во мне омерзение.
* * *
В зале для приемов все было родным, знакомым с детства. Но сейчас эта комната, да и весь дом целиком казались мне чужими.
Там меня действительно ждали. Кто-то передвинул под окно с видом на ворота стол. Рядом стоял незнакомый мужчина, облаченный в одеяние храмовника. При виде меня он не пошевелил даже бровью. Оформление браков со строптивыми девицами было для него делом привычным.
Кто их вообще спрашивает, этих девиц — хотят они замуж или нет. Всем известно, что женский пол лишен разума, по крайней мере до совершеннолетия. А, значит, думать и решать за них должны мужчины. И как можно быстрее, чтобы не появилось желание вырваться на волю.
Здесь я с самого начала не ждала найти сочувствия. У меня оставалась лишь одна надежда на отца.
— Папа!!! — я почти прокричала с порога.
Разбитые губы слушались плохо. В уголке рта вновь появилась капелька крови, и я машинально ее слизнула.
Отец бросил на меня быстрый взгляд, на миг в его глазах появилась жалость — вспыхнула и погасла. Лицо его вновь стало каменным.
Зато храмовник вдруг поморщился:
— Прикройте ее. Не дело это, весь срам наружу.
Я гордо задрала подбородок вверх. Срам, говорите? Это не мой срам, а ваш. Я сюда пришла не по своей воле.
Отец быстро стянул сюртук, не приближаясь швырнул в меня и приказал:
— Прикройся, бессовестная.
Я не стала ловить эту подачку, развела ладони в стороны, дождалась, когда сюртук упадет вниз и вновь скрестила руки на груди. Гордон сделал все за меня. Он нагнулся, поднял одежку, укрыл меня ей, застегнул пуговицу под подбородком, а после зашептал ласковым голосом:
— Снимешь — ударю. Поняла, дорогая?
Я невольно вздрогнула. Он уловил это и едва не замурчал от удовольствия.
— Приступим.
Храмовник взял со стола клятвенную книгу, раскрыл ее в нужном месте, обернулся к нам и принялся по памяти читать слова супружеской клятвы. Я его почти не слушала. Все во мне рыдало от горечи, от безысходности. Губы беззвучно шептали:
— Лотар, ну где же ты? Спаси меня!!!
Разум все отчетливей понимал, что чуда не будет.
Я совершенно пропустила тот момент, когда пришло время отвечать на вопросы.
— Да, — довольно произнес Гордон и
