Добыча верховных змеев - Яна Уварова
Запястье сковывает мягкая кожа с чем-то металлическим.
Ахнув, с ужасом осознаю – верховный зафиксировал ремнем мои руки к конструкции, что держит осветительную сферу.
Отойдя на шаг, он подпирает свой подбородок пальцами и задумчиво осматривает меня.
Я же, стоя на ногах с поднятыми руками, гораздо острее ощущаю нефритовые шарики в моем лоно и нить жемчуга.
Я ничего не понимаю. Это новая пытка?
Герон пристально всматривается в мои зрачки. Считав по глазам вопрос, снисходительно отвечает:
– Помню, что говорил – за непослушание тебя ждет наказание.
– Что вы собираетесь делать? – испуганно шевелю губами. На лбу проступает холодный пот.
– Дам тебе время подумать, – мужчина проводит пальцем по моим распахнутым губам, надавливая мнет, в затем отступает.
Он направляется к выходу.
Я с открытым ртом наблюдаю, как верховный не оглядываясь покидает комнату, на прощание хлопнув дверью.
От хлопка сильно вздрагиваю.
Герон привязал меня и оставил меня одну.
Смысл его слов и действий проникают в сознание не сразу и рывками – помимо того как нить жемчужного украшения натягивается, едва я немного расслабляю тело.
Мне приходится приподниматься на носочки, чтобы снизить давление на возбужденную промежность.
Стоит опуститься – нефритовые шарики в моем лоно приходят в движение и ударяются друг о друга, от чего низ живота обдает жаром.
Ноги устают и тело раз за разом накрывает волна желания.
Время тянется и мое тяжелое дыхание разносится эхом по огромной комнате.
Между бедер творится что-то невообразимое. Я словно на вулкане.
Возбужденное лоно набухает, плотно обхватывая трепещущие шарики. Горошины сосочков болезненно ноют, требуя ласки.
На лбу выступает испарина, мне кажется, я больше не выдержу.
Тру колено о колено, тело обезумев жаждет развязки. Я не знаю, как ее достигнуть, проклятые игрушки будто устроены так, чтобы обострять все грани, но не получить удовольствие.
Мучительные импульсы пронзают тело снова и снова, заставляя выгибаться и кусать губы.
Есть яд в моей крови или нет – все равно. Тело плавится от дикого томления и я начинаю испытывать боль.
Проклятье!
Герон знал, что так будет! Знал!
Когда он придет, я буду его умолять, наплевав на гордость, в надежде получить облегчение.
Между ног все также тянет и становится очень мокро. Жемчужины такие скользкие и до невыносимого дразнящие.
– Надо же, – до меня доносится томный голос с другого конца комнаты.
Вздрогнув, судорожно сглатываю. Голова кружится, я плохо соображаю, но на короткий миг прихожу в себя.
Раунд стоит у открытого окна. Смуглое тело утопает в воздушных слоях занавески, раздуваемых легким ветром.
– Не думал, что мой брат настолько безжалостен, – черные глаза мужчины с откровенным интересом изучают меня. Мощный хвост плавно скользит по мраморному полу, он приближается.
Я смотрю на него сквозь пелену и в голове у меня совсем не те мысли. Совсем не те.
Я думаю о его сильном теле, о руках, способных сейчас облегчить мои страдания. И не только …
Внутри меня закипает жажда. Вдыхаю запах знойного тропического леса, исходящий от кожи нага, когда он оказывается рядом и с мольбой заглядываю в темные очи.
– Прости, но я не дам тебе то, что ты хочешь.
– Зачем тогда пришел?
– Хотел увидеть, – опустив взор, рассматривает мои покрытые испариной холмики груди. Подушечками пальцев прикасается к жемчужной нити на ложбинке, – чем ты так разгневала Герона?
Я стискиваю зубы. Закатываю глаза, мне нечего ему ответить. Он и так знает ответ. Знает, что его брат ненормальный. Он сам такой же.
– Твоя непокорность поражает, – улыбается Раунд, – как долго ты планируешь сопротивляться?
– Столько, сколько смогу.., – осекаюсь от того, что Раунд внезапно начинает игриво перебирать бусинки, приводя в движение всю конструкцию. Моя нежная, возбуждённая до предела плоть реагирует и из легких вырывается протяжный выдох.
– Очень безрассудно с твоей стороны. Мой брат настойчив и жесток, – мужчина ловит мое рваное дыхание и его собственное учащается.
Он продолжает играть с жемчугом. Гладкие камушки интенсивно трутся о клитор и нижние губы.
– Ты ничем не лучше его, – выгибаюсь в пояснице. – Тебе нравится видеть меня связанной, смотреть как я мучаюсь.
– Я бы не сказал, что мне это нравится, – он поднимает ставший хищным взор, – хуже, меня это сводит с ума. Как и моего брата.
Пальцы Раунда смещаются, оставив в покое жемчуг. Плавно касаются ноющего сосочка, будоражаще обводят, а я облизываю пересохшие губы.
– В моих интересах, что бы ты была на моей стороне, а значит, пока не злила Герона. И я легко могу сделать тебя послушной. Ты это знаешь.
Я замираю от каждого слова. Вкрадчивый тембр проходит сквозь меня, добавляя пугающей остроты к терзающей меня сладкой лихорадке.
– Так заставь, – выдыхаю со злостью.
– Не хочу и не могу, – улыбается Раунд. – Твоя слабость и непокорность будоражит во мне странные чувства. Хочу их понять.
Его внезапное откровение удивляет. Впервые улавливаю в его глазах меняющих цвет совсем другие эмоции. Непонятные и пока неразгаданные.
Кажется, он сам для себя что-то определяет.
Ладонь Раунда скользит по моему телу вниз, задерживается у пупочка. Мужчина чуть наклоняется ко мне.
Его губы так близко, что жаркое дыхание оседает на моих. По венам разливается дикий огонь и я подаюсь ему навстречу.
Тело нестерпимо лихорадит, возникает чувство, что одно прикосновение, поцелуй…да что угодно и терзающий меня жар отступит.
Но мужчина вдруг резко отстраняется. Я с болезненным стоном опускаю ресницы.
– Не уходи, – прошу Раунда, вдруг осознав, что он направляется к открытому окну. – Не оставляй меня.
– Мой брат скоро придет. Мы увидимся позже, – мужчина подмигивает.
За дверью из коридора действительно раздаются шаги. Я задерживаюсь на шевелении дверной ручки, а когда поворачиваюсь в то место, где стоял Раунд – ловлю пустоту и беспокойное движение занавески.
Дверь с гулким хлопком бьется о стену. Герон, войдя в покои, останавливается на пороге.
От пристального взгляда, что обжигает каждый сантиметр кожи, я шумно втягиваю воздух. Даже кислород в комнате кажется раскаленным и тяжелым.
– Пожалуйста, – шепчу в надежде, что он отпустит.
Я ведь действительно готова его умолять. Раунд прав – Герон умеет быть жестоким.
– Ты умоляешь меня? – в голосе верховного сквозит хищность.
Облизываю дрожащие губы, киваю:
– Умоляю.
– Ты больше не кажешься такой дерзкой, – задумчиво цедит, сокращая разделяющее нас расстояние.
– Я больше не выдержу, – снова приподнимаюсь на носочки, с трудом удерживая равновесие. Колени дрожат от слабости.
Там внизу все стало до невозможности чувствительным. Я готова и плакать и умолять, только снять напряжение.
Он щурит изумрудные глаза, молча
