Фейридейл - Вероника Ланцет
Отыскав Амброзиуса, Амон годами вел с ним ожесточенную борьбу, прежде чем собрал последние крохи сил и подчинил себе толпу разъяренных людей, натравив их на врага в попытке вернуть драгоценный камень. Благодаря этому ему удалось убить Амброзиуса, но он так истощился, что потерял след драгоценного камня в начавшемся хаосе.
– Я пробыл в глубоком сне несколько сотен лет. Но даже когда проснулся, ты все еще была в маленьком коконе, – продолжает Амон, и его губы растягиваются в грустной улыбке.
Пока ждал моего перерождения, он снова попытался выйти на след драгоценного камня. И только когда мы поженились как Джеремия Крид и Элизабет, он им наконец завладел.
– Кокон… честно говоря, звучит нелепо, – признаюсь я со смешком.
– Такова магия. И тебе лучше других известно о ее существовании, – усмехается он. – Я говорил с тобой каждый день. Спал рядом. Читал вслух. Делал все возможное, чтобы помочь тебе быстрее исцелиться и возродиться вновь. И это наконец случилось. В тысяча семьсот семьдесят втором году ты превратилась в прекрасную бабочку и улетела от меня, выбрав Фиону своей матерью. Невероятно, но все повторилось, когда ты умерла в тысяча восемьсот пятом году. Именно Лидия обнаружила в церкви кокон и принесла его мне, когда я был заключен в тюрьму. И я держал тебя при себе, пока ты снова не расправила крылья, – улыбается Амон. – И каждый раз ты становилась сильнее. Думаю, то время в коконе помогло тебе залечить все раны.
Я киваю, пытаясь осмыслить услышанное. Но стоит мне только представить, как мой Амон читает вслух маленькому кокону в надежде, что однажды я проснусь и превращусь в прекрасную бабочку… я просто захлебываюсь рыданиями.
Я и раньше считала его невероятно милым, но не думаю, что что-то может сравниться с подобным поступком.
– Не могу поверить, что ты сделал все это для меня, – говорю я, вытирая слезы.
– Я бы сделал это и даже больше, девочка. Ты ведь знаешь, без тебя я неполноценен.
– Знаю, – шепчу я. – Но у меня вопрос. Почему мои способности проявились, только когда я приехала в Фейридейл?
В последний раз я по-настоящему поранилась, когда уколола палец о черную карточку, присланную мистером Воаном. После этого все мои раны заживали сами по себе.
– Лидия. Уверен, это была Лидия, – отвечает Амон, и его лицо омрачается при упоминании нашей любимой дочери. – Она была убеждена, что ты ничего не вспомнишь, пока не попадешь в Фейридейл. И, вероятно, позаботилась о том, чтобы твои способности тоже не пробудились раньше времени.
Я сжимаю его руку, и у меня на лице отражается та же боль, когда я вспоминаю нашу последнюю встречу.
– Она все это время дергала за ниточки, не так ли? Предусмотрела все до мельчайших мелочей, чтобы события развивались строго по сценарию. Она зашла так далеко, что даже позволила врагу использовать себя, чтобы кормить его ложной информацией. Как она… – Мой голос срывается. – Откуда в ней столько самоотверженности, Амон? Она пожертвовала собственной жизнью, чтобы мы…
– Мы воспитали замечательную девочку, Села. Но она не потратила жизнь впустую. В этом я могу тебе поклясться. У нее была невероятно счастливая жизнь, любящий муж и прекрасные дети. Я слышал ее мысли перед самой смертью, и она покидала этот мир со спокойной душой. И с непоколебимой верой в то, что у нас все получится.
– Как думаешь… – Я облизываю губы, вспоминая пугающий случай из моего детства. – Как думаешь, это она была той тенью, что следила за мной?
– Возможно, – кивает Амон. – Она всегда хотела познакомиться с тобой, когда ты переродишься. И уверен, в некотором роде ей это удалось.
– У меня есть идея, – внезапно говорю я и поднимаюсь. – Давай проведем небольшую прощальную церемонию для Лидии и Авраама. Мы никогда этого не делали и… Возможно, в загробной жизни им это уже не нужно, но утешит нас и поможет примириться с горем.
Его брови удивленно приподнимаются, но губы расплываются в ослепительной улыбке.
– Замечательная идея, родная. По виссирийским традициям тело погибшего солдата предавали океану или ближайшей реке. Знаю, у нас нет их тел. Но что, если мы напишем им письмо и отправим его в океан? Кто знает, может, в какой-то момент оно дойдет до них, учитывая, что магия – живая энергия.
– Мне нравится. – Я улыбаюсь и тянусь к его руке.
Так или иначе, я всегда тянусь к нему, нуждаясь в его прикосновениях больше всего на свете. Только они способны успокоить меня, и я понятия не имею, как смогу и дальше притворяться, что поддерживаю планы Рианнон. Ведь без Амона я не проживу и секунды.
Кроме того, он знает о ведьмах куда больше меня. Даже в прошлом он всегда вникал в их дела и обладал особым чутьем на магию. А еще у него была Лидия, которая научила его азам.
Внезапно я осознаю, что он предложил обряд, ради которого ему придется выйти из тюрьмы.
– Но тебе ведь придется покинуть подземелье. – Я кусаю ноготь и с опаской смотрю на него. – Ты будешь ранен, Амон.
– А ты сможешь меня вылечить, – с готовностью отвечает он.
– Но боль… Тебе будет больно, – жалобно напоминаю я. Мне это совсем не нравится.
– Мне в любом случае будет больно, родная. Но мне это нужно так же сильно, как и тебе.
– Давай придумаем другой обряд… – Я замолкаю, когда выражение лица Амона меняется. – Ладно, – выдыхаю я. – Но ты выпьешь моей крови до, после и во время вылазки. Хорошо?
– Родная, я готов пить твою кровь в любое время суток. Только скажи, – протягивает Амон.
– Ах ты грубиян, – притворно возмущаюсь я и бросаюсь на него.
В конечном итоге он щекочет меня до тех пор, пока я не объявляю поражение.
– У меня есть еще одна просьба, – шепчу я, выровняв дыхание после долгого смеха.
– Какая?
– Расскажу позже, – смущенно улыбаюсь я, зная, что он мне не откажет.
На рассвете мы проводим церемонию в память о Лидии и Аврааме.
Мы написали каждое письмо вместе и вложили в них всю нашу любовь, желая детям счастья в их будущей жизни и извиняясь за то, что не стали им лучшими родителями.
Взявшись за руки, мы прогуливаемся по пустынному пляжу там, где нас
