Старсайд - Алекс Астер

Он смотрит на меня так пристально, вглядываясь в мои глаза, словно видит в них что-то новое. Его собственные глаза расширяются. Он так сосредоточен. Так заворожен. Его губы приоткрываются в изумлении, а затем опускаются ниже, будто он собирается меня поцеловать.

— Ты меня бросил, — шепчу я, и моя грудь тяжело вздымается. В глазах щиплет.

— Я ушел, — говорит он, и его взгляд впивается в мой. — Чтобы спасти тебя.

Чтобы спасти меня? Я едва не рассмеялась. Спасти, оставив умирать? Украв мой меч? Я выплевываю слова:

— От чего?

— От меня самого.

Мое дыхание перехватывает. Я сглатываю, оглядывая его идеальное лицо, видя на нем смесь боли и гнева, ожидая почувствовать холодный шепот страха в позвоночнике. Он — Бог Смерти. Я должна быть в ужасе.

Но мне не страшно.

Его глаза сужаются, будто он чувствует это. Будто предупреждает, что мне стоит бояться. Но он не отстраняется.

Запустив пальцы в мои волосы, он притягивает меня ближе, и в его лихорадочном взгляде я вижу хаос. Конфликт. Внутреннюю битву, которой я не понимаю. В конце концов он качает головой.

— Я пытался поступить правильно. Пытался оставить тебя. Но ты призвала меня. — Он тянет меня еще ближе, словно не в силах остановиться. Словно не может дышать, если между нами есть хоть какое-то расстояние. — И если ты всё еще намерена убивать богов… я хочу, чтобы ты присоединилась ко мне.

Я моргаю.

— Что?

— Наши мечи. Им суждено быть воссоединенными. Они должны работать плечом к плечу. Вместе… вместе мы могли бы изменить этот мир. Все мечи богов, вместе взятые — ничто по сравнению с нашими. Соединенный воедино, этот меч… мог бы сокрушить и поглотить их все.

Поглотить их все.

Потому что именно так поступают великие мечи. Я читала об этом в библиотеке Вандера. Они впитывают силу, которую покоряют.

Я вспоминаю слова Звездной Королевы. Разрушение, которое, по ее словам, будет развязано.

Он, кажется, чувствует мое колебание и качает головой.

— Я хочу того же, чего и ты, Арис. Я хочу, чтобы боги пали. Я хочу, чтобы сила вернулась на другую сторону. Я хочу, чтобы всё стало так, как было прежде.

Этого я и хочу. Это то, во что я верю.

— Присоединяйся ко мне, — говорит он.

Затем его губы касаются моих, и это простое прикосновение вырывает жестокую истину из самой глубины моей души.

Я хочу присоединиться к нему. Я больше не хочу быть одна.

Кого я обманывала? Неужели я правда думала, что смогу прийти сюда, увидеть его снова и ничего не почувствовать? Неужели я действительно верила, что все те эмоции, все те мгновения умерли в той пещере?

Они не умерли.

И я целую его. На этот раз я сама бросаюсь вперед, и он стонет так, словно только этого и ждал, словно изнывал по моим прикосновениям, словно я — наркотик, а он уже безнадежно зависим. Его губы холодны, когда мой теплый язык размыкает их, но вкус — тот же самый. Его руки тверды, как мрамор, и так же ледяны; он запускает их в мои волосы, и я вздыхаю, когда его рот спускается к моей шее. Он уделяет особое внимание тому месту, которое укусил прошлой ночью, осторожно проводя острыми зубами по всё той же чувствительной коже.

— Ты оставил меня одну, — повторяю я, потому что это то, чего я не могу простить.

— Ты больше никогда не будешь одна, — клянется он, прижимаясь губами к моей пульсирующей жилке, а затем снова захватывает мой рот. И этот поцелуй — высшее лезвие; он прорезает всё. Боль. Ярость. Цель. Его язык встречается с моим, и остальной мир просто исчезает.

Я отвечаю на поцелуй так же неистово — всасывая, кусая, говоря на этом бессловесном, отчаянном языке, каждой частичкой своего существа тоскуя по каждой частичке его. Мы целуемся до тех пор, пока оба не начинаем тяжело дышать. Пока мне не приходится отстраниться, чтобы глотнуть воздуха.

— Рейкер?

— Да, Арис? — отзывается он у самых моих губ. И он произносит мое имя так, словно это самое важное слово во вселенной.

В глазах щиплет. Наконец-то я говорю правду. Я честна с собой в том, что всё это значит.

— Кажется… кажется, я люблю тебя, — шепчу я.

И в этот миг я вонзаю свой клинок прямо в его сердце.

ГЛАВА 48

Глаза Рейкера расширяются. Все шире и шире. От моих ли слов или от того, что я только что вонзила меч ему в сердце — я не уверена.

Медленно его взгляд опускается на клинок, покрытый его серебряной божественной кровью, а затем снова возвращается к моим глазам.

И тут он делает нечто неожиданное.

Он усмехается.

Он должен умирать.

Мои пальцы сильнее сжимают рукоять. Я проталкиваю лезвие глубже, высвобождая новый поток серебра, но он лишь делает шаг ко мне, нанизывая себя на меч, не отрывая взгляда от моего лица.

Его рот оказывается почти у моих губ, словно он мог бы поцеловать меня даже так, но я пячусь, пока моя спина не вжимается в стену. Пока моё запястье, всё еще сжимающее рукоять, не упирается в его грудь.

Мой меч прошел сквозь его сердце насквозь.

Он лишь ухмыляется еще шире.

— Ты думала, это меня убьёт? — спрашивает он, склонив голову. Он выглядит заинтригованным. Разъяренным. Восторженным. Мои руки залиты его кровью. — Я и есть смерть. — Моё дыхание перехватывает от паники, когда он наклоняется ко мне. — Тебе придется постараться намного лучше, Арис.

— И я постараюсь, — выплевываю я, и мои слова звучат твердо; решимость пускает корни в самой глубине души.

Если он — единственное, что стоит между мной и возможностью снова увидеть свою семью, я буду пытаться до конца своих дней. Я сделаю это единственной целью своей жизни.

— С нетерпением жду, — тянет он. Затем его серебристый взгляд ожесточается. — Ты правду сказала? То, что произнесла перед этим? — требует он, придвигаясь ближе. Он спрашивает так, будто ему жизненно важно знать. Словно это самое важное на свете.

Я не отвечаю.

Я не делаю ничего, кроме того, что выскальзываю из его рук, воспользовавшись его замешательством. А затем я тянусь к его мечу, всё еще лежащему на полу там, куда он его бросил…

И я забираю его.

Я отчетливо слышу резкий вдох за спиной — Рейкер понял, что я сделала. Я могу сдвинуть его меч.

Теперь всё обретает смысл. Почему Рейкер с самого начала был таким несчастным