Ритуал для двоих - Матильда Старр
Только про призыв мифического дракона рассказывать не стала. В конце концов, это не мой секрет. Хотя, наверное, глупо в моей ситуации заботиться о его тайнах.
Синти долго молчала. Потом покачала головой.
— Я не верю, — сказала она твердо. — Что он мог так поступить. Мне показалось, что он очень благородный человек.
Я невесело рассмеялась. Синти хорошая девочка, но как же глупо называть простолюдина благородным!
— Никакой он не благородный…
— Но и в то, он подлец, мне как-то не верится. Он же…
Она не договорила.
Дверь распахнулась.
На пороге стояла моя мать, графиня Миранда Риван Высокая, стройная, с царственной осанкой и гордо поднятой головой. В руке она сжимала газету. Глаза ее — темные, как грозовое небо, — полыхали яростью…
Она застала меня врасплох. Слезы еще не высохли на щеках, нос распух, волосы растрепались… Матушка смотрела на меня так, словно я опозорила весь род Риван. Впрочем… Ведь так оно и было. Судя по ее реакции, газетчики больше не проявляли «деликатности» и имя аристократки, спутавшейся с Сандресом, было названо.
— Я, пожалуй, пойду прогуляюсь, — проговорила Синти негромко и бочком-бочком двинулась к выходу.
Матушка проводила ее ледяным взглядом. Когда дверь за Синти закрылась, она объявила тоном, не предполагающим возражений:
— Ты немедленно покинешь академию, сегодня же соберешь вещи и уедешь. Хватит с нас этого позора.
— Бросить академию? — моему изумлению не было предела.
— Разумеется. Оставаться здесь теперь, когда твое имя треплют газеты, — чистое безумие. Ты и так нанесла непоправимый урон своей репутации. Надеяться на молодого и богатого жениха теперь не приходится… А значит, делать тебе тут нечего!
Что значит — нечего? А учиться? И я все еще не отказалась от своего плана — призвать дух предка. Да, в одиночку это проделать будет труднее, к тому же придется еще придумывать, как пробраться в зал, раз уж его запирают… Да и сам призыв обещает быть непростым, так что надо бы подучиться. Правда, в эту свою затею я ее не посвящала…
— Это не обсуждается, ты возвращаешься домой!
Она прошлась по комнате. Я молча следила за ней, чувствуя, как внутри медленно, неотвратимо поднимается волна протеста.
— Но не все потеряно, — продолжила матушка. — Я уже навела справки. Барон Уинтерсон, вдовец, сорока восьми лет, ищет новую супругу. Он, конечно, не молод и не сказочно богат, но состояние у него неплохое. Он готов рассмотреть твою кандидатуру, несмотря на… все это. — Она небрежно махнула рукой в сторону газеты. — Разумеется, при условии, что ты немедленно покинешь академию и порвешь всякие отношения с этим… Сандресом. Или как там его…
Замуж? За немолодого барона, которого я знать не знаю? Вот уж нет!
— Нет, — сказала я твердо.
Матушка замерла на полпути к окну. Обернулась.
— Что значит — нет?
— Я не поеду домой, — проговорила я. Голос звучал глухо, но твердо. — И замуж за барона Уинтерсона не выйду. Я останусь в академии.
— Ты… — матушка на мгновение утратила самообладание. На ее щеках проступили алые пятна. — Ты не понимаешь, о чем говоришь.
— Очень даже понимаю. Я выйду замуж за того, кого сама себе выберу. И это точно не будет пожилой барон, который «готов рассмотреть мою кандидатуру»!
— Неужели? — матушка вскинула бровь. — Так я и знала. Нельзя было тебя сюда отпускать. Это от своего кавалера ты нахваталась таких идей? Выходить замуж надо за того, кто предлагает! Конечно, при условии, что нет кандидатов лучше. Ты же понимаешь, что этот твой Сандрес — плохой вариант.
— Он не мой. И между нами ничего нет!
— То есть, даже плохонького жениха у тебя нет… Так я и думала. В таком случае барон — это лучший выбор.
— Да ни за что! — в отчаянии воскликнула я.
— Хорошо, тогда скажи на милость: на что ты собираешься жить? Мы разорены! Замужество — твой единственный способ как-то устроиться.
— А вот и не единственны! — сама не ожидала, что мой голос прозвучит так громко. — Я окончу академию и получу профессию. Буду работать — да-да, работать! И мне не нужен для этого ни барон, ни Сандрес, ни кто-либо еще.
Повисла тишина. Такая глубокая и плотная, что, казалось, ее можно потрогать руками.
— Работать… — повторила матушка медленно. — Ты хочешь сказать, что намерена опуститься даже до этого?
— Да, я смогу сама зарабатывать на жизнь, — ответила я. — И магия — это не позор. Это дар. И я не собираюсь зарывать его в землю только ради того, чтобы соответствовать каким-то… старинным правилам. Многие аристократы используют магию во благо людям!
Я вдруг поняла, что говорю словами Сандреса. Этого только не хватало!
— Я запрещаю! Я запрещаю тебе даже думать об этом! Ты наша дочь, и ты обязана слушаться. Мы покидаем академию сейчас же!
— Я ваша дочь, — сказала я тихо. — Но я не ваша собственность. И, кстати, — я расправила плечи, — я поступила в академию, благодаря собственным знаниям и дару. Вы не платите за мое обучение. И я здесь не по вашей милости — а потому что заслужила это место. Я собираюсь остаться, и вы ничего не можете с этим сделать! В конце концов, я совершеннолетняя!
Матушка смотрела на меня долгим, нечитаемым взглядом. Алые пятна на ее щеках постепенно гасли.
— Хорошо, — произнесла она наконец. Голос снова стал ровным, но теперь в нем не было металла — только усталость. — Поступай как знаешь. Видно, я плохо тебя воспитала, раз ты ставишь какого-то простолюдина выше чести семьи.
Она направилась к двери.
— Да при чем здесь он!
Но она уже не обернулась. Дверь закрылась за ней тихо, почти бесшумно. Я услышала, как стихают в коридоре ее шаги.
Я опустилась на кровать.
В висках стучало — но это была не боль от проклятья, а самая обычная, от пережитого волнения. Я обхватила плечи руками и вдруг осознала то, что только что сказала.
Я буду работать.
Я — Иллори Риван, аристократка, королева бала дебютанток, любимица учителей этикета — только что заявила собственной матери, что получу профессию и буду зарабатывать на жизнь магией.
И самое невероятное во
