Босс-альфа для помощницы с тайной - Алиса Буланова
— Я быстро напиваюсь, — признаётся она. — Пообещайте не рассказывать Юле и Егору о нашем разговоре.
— Я сохраню всё в тайне.
Она снимает очки и потирает глаза. Я смотрю на неё и задаюсь вопросом, почему мне никогда в голову не приходило, что она омега. Это ведь так очевидно.
Глава 12
В выбранном мною заведении безлюдно. Бармен скучающе натирает посуду до блеска, поглядывая на нас издалека. Валентина делает глоток из своего бокала и морщится. Не похоже, что она часто выпивает. Впрочем, стоит ли удивляться. Алкоголь — главный враг самоконтроля.
— Не думала, что вы бываете в подобных местах, — произносит она, кажется, только для того, чтобы заполнить образовавшуюся паузу.
— Нечасто, но случается. В основном, когда совсем паршиво становится на душе, — отвечаю я. Мне отчего-то не хочется, чтобы она решила, что у меня проблемы с алкоголем.
— Но разве от алкоголя не становится хуже? — спрашивает Валентина, делая ещё глоток. В глазах её появляется характерный блеск.
— Пожалуй, что так, — киваю я, вспоминая типичное утро с похмельем. — Но я не знаю альтернатив. Вы вот как справляетесь?
— Я в обнимку с дочкой смотрю мультики, — она усмехается и отводит взгляд. Потом как будто вспоминает о чём-то неприятном и мрачнеет.
— Похоже, что вы очень дорожите ею, — произношу я задумчиво.
— А вы разве не поняли в тот раз, когда я обманом проникла к вам домой и устроила скандал? — она снова усмехается, после чего замолкает на долгое время.
Хотелось бы мне знать, о чём она думает в это время.
— Если есть что-то, что я должен знать об Артуре, то, прошу, скажите, — произношу я, нарушая эту монолитную тишину.
Валентина вся сжимается, точно желает совсем исчезнуть. Но пространство, увы, отказывает ей в этом, а потому ей приходится продолжить этот разговор.
— Мы некоторое время учились в одном колледже. Он был… моим первым и единственным альфой, — отвечает Валентина дрожащим голосом.
— Ох… вот как? — выдыхаю я.
Почему-то мне не пришло в голову, что один из них мог перевестись во время обучения?
— Но если вы предположили, что Артур особенный для меня, то это ошибка, — продолжает она неожиданно. — Я ненавижу его. Ведь всё, что случилось между нами, было без моего согласия.
Я оказываюсь настолько ошеломлён её признанием, что не могу даже ничего ответить. Она не похожа на типичную жертву насилия. Всегда собранная и пунктуальная. Кажется, что в её жизни всё подчинено строгим правилам.
— Это случилось в одно из полнолуний, когда в колледже проходили мероприятия. У меня началась феромоновая реакция. Мои родители не были особо ответственными, потому не рассказали мне, что именно происходит с телом, когда она случается. Не предупредили и об опасностях, связанных с ней. Так что я больше испугалась того, что кто-то из преподавателей заметит мой болезненный вид и отправит меня домой, чем того, что Артур может что-то сделать со мной. О последнем я вообще не думала. Я была так наивна.
Я предполагал, что это что-то личное. Но максимум, на который хватило моего воображения — это короткая связь со стыдным разрывом и разбитым сердцем. Но сексуальное насилие? Это совершенно не укладывается в мою картину мира.
— Если Артур был вашим единственным альфой, получается, что он отец Юли? — произношу я медленно после долгой паузы. Её передёргивает.
— Знаю, что это возможно глупо, но я бы попросила вас больше никогда не произносить этого вслух, — говорит Валентина, прикрывая глаза. — Я всю свою жизнь ненавидела Артура. Но свою дочь я не могла не любить. Потому я запретила себе думать о том, что в их жилах течёт одна кровь.
— А вы пытались рассказать Артуру о дочке? Возможно, он бы признал её.
Валентина смотрит на меня злобно. На её лице появляется усмешка.
— Вы что же решили, что причина моей ненависти — то, что он забрал мою невинность? Я вас умоляю, — она закатывает глаза. — Пусть это и случилось против моей воли, но такому товару цена невелика. Самым болезненным для меня стало то, что, когда нас застукали, он выставил меня виноватой в инциденте. В моменте ему не поверили. Но в течение нескольких последующих дней адвокат его семьи заставил заткнуться абсолютно всех, кто утверждал, что он сделал это насильно. По колледжу разошлись сплетни, смешавшие меня с грязью. Я не смогла больше продолжать учиться. И моим мечтам едва не пришёл конец.
Мурашки по телу от её рассказа. Но я не прерываю, потому что сам попросил быть со мной откровенным. Каждое её слово полно обиды и боли. Я не знаю, рассказывала ли она кому-то обо всём этом раньше. Но кажется, что эта рана в её душе всё ещё не даёт ей покоя. Как же это ужасно и несправедливо. Всякий раз, когда я слышу о жестокости в отношении омег, я думаю о Лене. Ближе неё у меня никого не было, так что я всегда пытаюсь смотреть на ситуацию с её точки зрения.
— Артур спрашивал о вас, — говорю я, когда Валентина замолкает. — Я не сказал ему, кто вы. Но если вдруг так случится, что вы снова пересечётесь с ним, то сразу звоните мне.
— Хотите поиграть в рыцаря без страха и упрёка? — опять усмехается она. Мне становится неловко.
— Да нет, просто мы не чужие люди. Хотим мы этого или нет, но через Егора и Юлю мы теперь связаны. К тому же я ваш босс, так что у меня достаточно формальных оснований, чтобы занять вашу сторону. Просто подумайте об этом?
Валентина кивает и просит бармена повторить ей виски. Некоторое время мы просто сидим молча. Я думаю об Артуре и обо всей этой ситуации. Не знаю, как поступить. Конечно, то, как повела себя тогда семья Артура — форменное свинство. Но также в голове мелькает лёгкий скепсис: ведь есть же вероятность, что Валентина преувеличивает злодеяния Артура.
Проходит полчаса. Валентина постепенно обмякает и начинает клевать носом. Осознаю, что, возможно, лишь усугубил ситуацию, предложив напиться. Кажется, завтра кое-кто будет страдать от жуткого похмелья. На всякий случай проверяю телефон. Вижу сообщение от Егора. Пишет, что сегодня не будет ночевать дома. Вздыхаю смиренно, а потом вдруг задумываюсь: если Юля с Егором, то едва ли сможет позаботиться о матери, когда та вернётся домой. Это,
