Та, кого я не любил - Лу Берри
И теперь даже не мог поверить, что все это — наяву.
— Что ты имеешь в виду? — уточнил все же, едва узнав при этом собственный голос.
Хриплый, ломкий… предвкушающий.
Каким же идиотом я окажусь, если сейчас выяснится, что я придумал себе лишнего!
— Ник… — выдохнула она мне почти в самые губы. — Я хочу исправить свою ошибку. Я хочу… быть с тобой. Если ты, конечно… все ещё меня любишь.
Она так тесно и красноречиво прижалась ко мне своими бёдрами, что говорить что-то ещё казалось уже попросту лишним.
И моё тело мгновенно откликнулось на этот долгожданный призыв.
Господи, я собирался переспать с подругой своей жены в квартире, где жила моя семья, мой сын…
Замарать грехом то, что должно быть неприкосновенно и свято.
Наверно, это было грязно, пошло, отвратительно… и абсолютно неизбежно. Потому что остановиться я чувствовал себя уже абсолютно неспособным.
Я ведь ждал этого целых семнадцать лет. Я жил в этом ожидании.
Так разве можно вырвать стакан воды из рук человека, который долго мучился от жажды?..
Аня была моей жаждой. Неукротимой, непобедимой. Многолетней и неизлечимой.
— Так и будешь просто стоять?.. — снова заговорила она.
Её губы сложились в призывную улыбку. Я смотрел, как она игриво, медленно поднимает вверх маечку, обнажая постепенно тело, о котором я так долго мечтал…
И действительно ничего не делал.
Хотел прежде всего — видеть. Хотел своими глазами убедиться, что все по-настоящему. Хотел знать, что женщина, которая много лет несправедливо принадлежала другому, теперь и в самом деле хочет стать моей.
— Скажи, что хочешь меня, — попросил хрипло.
Нетерпение постепенно охватывало все тело, желание становилось болезненным, невыносимым, но я как-то сдерживался. И даже сам не знал — зачем, почему…
Она здесь. Мы одни. И она дала понять, что наконец заметила меня, оценила мои чувства…
— Разве не видно? — выдохнула Аня в ответ.
Одной рукой она прикрыла обнажившуюся грудь, словно вдруг смутившись своей наготы, своего откровенного поведения.
Я вновь шагнул к ней вплотную. Требовательно посмотрел в глаза…
Повторил…
— Скажи. Мне нужно слышать…
— Хочу, — выдохнула она тихо.
И это единственное слово уничтожило все сомнения, все запреты, сорвало тормоза и взорвалось у меня внутри, выпуская наружу все долго сдерживаемые, бешеные эмоции…
Я сжал её в своих руках.
И пропал.
* * *
Ощущение чего-то преступного, неправильного, накатило уже позже.
Я смотрел на свою теперь уже любовницу, которая лежала, разметав свои руки, ноги, волосы по моей супружеской постели, словно хотела таким образом охватить её всю, присвоить…
И сам не мог понять, что чувствую.
А она перехватила мой взгляд. Нахмурилась…
— Надо Ладе сказать. Мы ведь… признаемся ей во всем?
Её единственная фраза подействовала, как охлаждающий душ.
Я не знал, что буду делать дальше. Не смотрел наперёд, когда нырял в её объятия, имел её тело.
Хотя все должно было быть таким очевидным.
Я любил её столько лет — и вот, теперь она моя. И хочет быть моей насовсем, навсегда.
Разве я не должен подать на развод без малейших сомнений?..
Руки Ани обвили мои плечи, обнимая со спины. Губы дразняще коснулись уха, когда она проговорила…
— Я все знаю, Никит. Знаю, что ты меня любишь. Всегда любил. И я… понимаю, как ошиблась, когда выбрала не тебя… тогда, много лет назад. Но теперь мы можем все исправить. Зачем и дальше лгать? Себе, Ладе… Всем кругом?
Конечно, она была права. Но почему я не чувствовал в этом уверенности?..
Всё, что смог — перехватить её руку, принимаясь целовать от запястья до самого плеча, словно хотел в этих поцелуях спрятать все эти неясные мне самому сомнения…
Того, как вернулась домой Лада, никто из нас не услышал и не заметил.
Только когда ее шаги достигли самой спальни, я ощутил, как по моей коже ползёт мороз. Обернулся к двери…
— Вижу, вы без меня не скучали.
От звука голоса Лады меня буквально парализовало. Хотелось дёрнуться в сторону, накинуть на себя одежду, сделать вид, что ничего не произошло и я вовсе не имел только что на нашей супружеской постели её подругу…
Но все это было попросту нелепо. Запоздало. Потому что вся картина уже была перед её глазами.
И я, одеревенев, ждал неизбежного. В этот миг я почти перестал дышать.
И Аня тоже не пошевелилась, не разомкнула своих объятий, словно хотела показать Ладе, что я принадлежу лишь ей, Ане.
От этой мысли стало отчего-то противно.
Неужели я хотел этого — быть вещью, игрушкой?.. Разве об этом мечтал?
А Лада шагнула дальше в спальню. Оглядела постель, словно хотела уловить мельчайшие детали нашего предательства. Наши глаза встретились…
Боль, которая вспыхнула в её взгляде, отрекошетила, казалось, в меня самого, попав прямиком в сердце и разорвавшись там атомной бомбой.
Только теперь я в полной мере осознал и прочувствовал, как крепко мы с женой сплелись за эти годы. Только теперь понял, что её боль… ранит и меня самого тоже.
А её разочарование — убивает.
Только теперь пришла на ум чудовищная, страшная мысль, которая пробрала меня до костей…
Что, если я совершил ошибку?..
Глава 8
Наверно, в глубине души я чувствовала, что все так и будет.
Хотела уговорить себя, что надумываю лишнего, что на самом деле двое таких близких мне людей не могли мне врать, не могли предать…
Человеку, неспособному на подобную низость, всегда трудно разглядеть в других подобное вероломство, потому что хочется верить в лучшее в людях. Особенно — в тех, кто рядом столько долгих лет…
В этот день моя вера разбилась. Весь мой мир треснул, рухнул, оставив после себя лишь уродливые обломки.
Утренний разговор с подругой не успокоил. И, уходя из дома, я ненавидела себя саму за то, что собиралась сделать…
Но хотела покоя. И не видела иного способа его обрести. Потому что ощущала — правды мне добровольно никто не скажет.
В квартире была установлена система «умный дом». В том числе — камеры, которыми мы с Никитой не планировали пользоваться — в этом просто не было нужды, но раз они все равно входили в стоимость, мы решили, что пусть будут.
До этого дня мы их даже не включали ни разу.
И я никогда в жизни
