Мандаринка для невидимки - Евгения Аннушкина
Да не узнает его куратор в Черном крыле, но он не был уверен, какой вариант предпочтительней.
Молчание становилось все более неловким.
— Вы давно здесь работаете? — светским тоном поинтересовался Два-Шесть. — И часто на станции заводятся вредители?
— Полтора года, — нехотя ответила рыжая. Эрик скосил глаза: на бейдже было написано имя “Марсель”. Как мило. — Вредителей с собой привозят посетители, как правило. Те, которые не в курсе норм содержания собственных питомцев.
Он мог бы утешить ее, что вовсе не в ответственности владельца в этот раз было время. Но не имел права.
Задание Империи прежде всего, и сейчас он хищно поглядывал на зажатую в перчатке для работ в открытом космосе ящериду. Уж очень сильно ее владелец — объект, за которым следовал Два-Шесть, — паниковал, когда шестилапые малыши сбежали из террариума.
Возможно, то, зачем Два-Шесть проделал этот путь, совсем рядом. Буквально протянуть руку.
Ага, и убедить рыжую Марсель, что он первоклассный ветеринар. Увы, нереально, личина, в которой он сейчас находился, высшим образованием похвастаться вообще не могла.
— Должно быть, вы очень любите свою работу, — он осторожно прощупывал почву. Хотя хотелось — собеседницу. Вселенная, кому-то пора в отпуск!
— Очень! — рыжая вдруг просияла, в порыве чувств прижав к груди ящериду. Зашипели обе. — Кхм… В общем, да, мне с детства нравится возиться с железками, как это здесь называют. Я не представляю, чем бы еще могла заниматься.
Он бы даже получил удовольствие от этой прогулки, если бы не странные взгляды, которые время от времени бросала на него девушка. Особенно ее почему-то интересовали его руки. Эрик даже сам подозрительно посмотрел на них. Что-то могло выдать его? С человеком, чью личину он сейчас носил, они были похожи ростом и фигурами, время поджимало, потому ничего, кроме лица, в этот раз менять он не стал. И теперь подозревал, что зря.
В тот момент, когда он размышлял, не стоит ли устранить нежеланного свидетеля, и как это сделать без вреда для девушки, технический коридор влился в общий, по которому сновал туда-сюда народ.
— Вам налево, — прощебетала рыжая, осторожно высвобождая руку, которую он, сам того не заметив, сжал слишком сильно. — Удачного полета! И не теряйтесь больше, говорят, по станции бродят призраки неупокоенных пассажиров, которые не смогли найти с нее выход!
Она рассмеялась и упорхнула, унося с собой ящериду и неожиданно приятные ощущения от близости хрупкой девушки.
“Сорок лет для выхода агента на пенсию — слишком поздно, — мелькнула против воли мысль. — Двадцать пять — максимум. Потом начинаются необратимые изменения личности.”
На этой печальной ноте он отправился в каюту владельца личины. Ему был нужен новый план и собственное лицо.
Глава 4. Новый год к нам мчится!
— Космос!
Марсель вжалась в стену. Собственная каюта больше не казалась ей безопасной, а обладатель восхитительного торса и чужого лица — таким уж странным.
В конце концов, это с чем сравнивать. Если с Ташей, которая пыталась собрать в контейнер нечто склизкое, зеленое и подозрительно активное, то Эрик Майло со всеми его секретами — просто сладкая булочка по сравнению с ее подругой.
— Что это?!
— Оливье, — рассеянно ответила Таша, вытаскивая зеленое нечто из-под койки. Из-под ее, Марси, койки!
— Что-о-о?!
Вопль Марсель был настолько убедителен, что Таша отвлеклась от своего занятия.
— Один из ингредиентов традиционного новогоднего блюда “оливье”, — тщательно разжевала соседка и пока-еще-подруга. — По мнению Шиллаха. Он так перевел древний рецепт…
Марсель продолжала топтаться у двери, не решаясь шагнуть в каюту, оккупированную инопланетным кулинарным захватчиком.
— Шиллах? Он же надорианин… У них вообще кухня своеобразная! Очень!!!
— Ну-у-у… Это должно было придать блюду оригинальности, разве нет?
Марси закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. Приоткрыла один глаз — нет, надежда на чудо не оправдалась, каюта все еще напоминала надорианское болото.
— Он решил, что белковый ингредиент и то, что называется “зеленый горошек”, вполне можно заменить зелеными цсигами — и белок в составе, и по форме подходит…
Круглое и зеленое, пока Таша отвлеклась, стремительно поползло обратно под койку, оставляя за собой влажный склизский след.
Марси как никогда была близка к тому, чтобы записаться в вегетарианцы.
— У них это деликатес, гурманы едят их живьем, мол, те очень забавно шевелятся в желудке, — добила ее подруга. — Но нам разрешили их отварить. Заодно это яд нейтрализует…
Марси, сравнявшись цветом с надорианским деликатесом, сделала осторожный шаг в сторону выхода.
— А почему это у нас в каюте, а не на кухне?
— Так сюрприз же!
Марсель скоро возненавидит это слово.
С потолка на пол прямо перед ней что-то свалилось и влажно шмякнулось. Пищевой концентрат, съеденный на завтрак, попросился обратно.
— Я, кажется, плохо закрыла контейнер, — виновато потупилась Таша, ловко подхватывая очередного беглеца. — А ты мне…
— Гирлянда! — ухватилась Марси за общественное поучение, как за последнюю соломинку. — Мне еще гирлянду монтировать!
В общем, ловить животных для зоопарков Марсель стремительно передумала. Ее ждала гирлянда, и она почти ощущала нежность при мысли о паяльнике и метрах перепутанных проводов, которые ждали ее умелых рук.
На станции царило нездоровое оживление. Праздновать должны были уже этим вечером, и Марси стоило бы поспешить, если она не хотела получить массу осуждающих взглядов за то, что не поддерживает атмосферу безумия… то есть праздника, конечно.
За паяльными работами и украшением столовой для персонала в дружной, пусть и разномастной компании коллег, Марси совершенно забыла про странное перевоплощение Эрика в собственного соседа и его прогулки по тем помещениям станции, которые для посетителей закрыты.
А вот Эрик ее не забыл. И не факт, что внимание агента Черного крыла могло бы ее обрадовать.
* * *
Агентов учили подмечать даже самые незначительные мелочи в поведении окружающих, а возбужденное настроение персонала станции к мелочам отнести было сложно. Эрик настороженно присматривался и замечал все больше странностей.
Зеленое пятнышко на обычно безукоризненной белой блузке официантки, которая принимала у него заказ в станционном кафетерии. Пахнуло вдруг надорианским болотом — он как-то провел там неделю, вынужденно питаясь местной живностью, и с тех пор очень ценил
