Измена. Право на любовь - Катя Лебедева
— Вот ты прямо уверена, Сонь, что это все подарки? Нигде ничего не завалялось? Он там не сделал никакую приписку, что это не все подарки на сегодня? — и снова начинает подруга. Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет.
Зачем так поступать?
— Тоня, я тебя не понимаю. Что случилось? Что тебя беспокоит? Говори уже прямо, пожалуйста, — доставая из холодильника зелень для салата, споласкиваю ее и кладу на разделочную доску.
И снова эта пауза. Подруга тяжело вздыхает. Догадываюсь, что о чем она думает, на что намекает, но лучше бы она делала это вслух, потому что я начинаю раздражаться, и то, что Ксана сейчас трется о меня пушистым боком и урчит, выпрашивая лакомство, ничуть не сбавляет градус напряжения во мне.
— Слушай, я теперь не знаю, стоит говорить тебе, или нет. Зря я, наверное, начала этот разговор, — с небольшими ужимками продолжает, а я готова психануть, сбросить вызов и не отвечать ей сегодня.
Да, понимаю сама иногда также начинаю глупеть, мямлить, но сегодня, в такой прекрасный день, я не хочу слышать от кого-то вот эти вот сомнения, глупые, и не факт, что обоснованные подозрения.
— Тонь, Максим вернется буквально через полтора часа. Мне надо успеть еще много чего приготовить и самой в порядок себя привести. У нас праздничный ужин, поэтому прошу тебя, говори, что случилось, либо давай тогда завтра созвонимся, и я побегу заниматься делами.
Специально тороплю ее, потому что настроение стремительно портится, а мне хочется его вернуть, пока не упало на ноль.
— Я его два дня назад видела в ювелирке. Он покупал серьги. Я думала, он тебе подарок готовит, но ты говоришь, что все. Может быть, просто еще не подарил все же, или на другой какой-то праздник приготовил? Я боялась испортить сюрприз, поэтому молчала.
Рука с ножом так и застывает в воздухе.
Максим?
В ювелирном?
Покупает серьги?
Не верю.
Он всегда говорил, что никогда не будет покупать такие вещи без меня по одной простой причине, не хочет прогадать, и если захочет сделать мне такой подарок, то завяжет глаза и приведет в ювелирный, сказав «выбирай». Я помню эти слова его.
Да и в принципе он не считает ювелирку подарком, поэтому я все же склоняюсь к тому, что она обозналось.
— Тоня, а ты уверена, что ни с кем его не перепутала? Может быть, это был похожий мужчина, — немного отмерев, продолжаю разговор и возвращаюсь к готовке, но уже как-то вяло. Ее слова неприятно царапают внутри, и меня начинают одолевать сомнения, как бы я не храбрилась.
Сама не понимаю, что со мной происходит, но как-то не по себе становится, и едва его защищаю, как в голову лезут дурные мысли. Сразу вспоминаются все его задержки в последнее время, и видятся уже в другом свете.
Стоп.
Нет, надо гнать эти мысли. Макс бы так со мной не поступил. Он тогда меня не оставил, а уж сейчас тем более не стал бы совершать такую подлость.
— Нет, Сонь, я уверена, потому что сильно удивилась, и дабы не смутить его, специально отошла потом от магазина и ждала, когда он выйдет, и вывернула потом типа случайно столкнувшись с ним. Мы поздоровались, я у него еще спросила, что он делает в торговом центре, — Антонина говорит рвано, чувствую, как ей неловко, как волнуется. — Макс отмахнулся, но тогда я подумала, боится, что проболтаюсь, поэтому так поступил. Теперь же не знаю.
— Слушай, ну может быть, он просто еще не подарил? Все может быть. А может быть, вообще заходил за подарком для матери. У нее через месяц день рождения, мог заранее купить. Ну что ты начинаешь? — быстро ищу оправдание поступку мужа и вяло осаживаю подругу, потому что сама не верю собственным словам.
Мне страшно от того, что роится в моих мыслях. Стараюсь успокоить себя таким образом, но ничего не получается.
— Сонь, а у вас точно все хорошо? Может быть, он все же загулял, и это был подарок для любовницы? — настороженно спрашивает подруга, и режет по сердцу этими словами.
Она говорит то, что я гоню в своих мыслях, а я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Сердце предательски сжимается. Мне страшно. Мне дико страшно. Нет, я не хочу в это верить. Я не могу в это поверить.
— Сонь, ты здесь? — зовет меня подруга, а я пытаюсь унять сердце. — Прости, я зря полезла. Не слушай меня дуру. День еще не закончен, а я уже развела панику. Надо было молчать. Прости глупую. Прости, — Тоня продолжает причитать, чем делает только хуже.
— Прости, Тонь, мне бежать надо. Давай завтра созвонимся. Хорошо? — душа в себе подступившие слезы, говорю это, но голос подводит. Мое состояние слышно невооруженным ухом. Плевать. Мне бы вызов сбросить, и все будет хорошо.
— Блин, Соня, прости-ииии, — тянет, как девчонка, чем добивает лежачую меня.
— Пока, Тонь, — и не дожидаясь, что она скажет, сбрасываю вызов сама.
Ну нет же, нет. Ну не верю я в это. Он не мог так поступить со мной.
Полюби он другую, точно знаю, пришел бы, сказал об этом. Мы ведь с ним договорились в свое время, что, если вдруг он кого-то полюбит, то скажет мне об этом, и мы спокойно разойдемся.
Нет, нет, нет, не верю. Если бы он меня разлюбил, если бы он хотел порвать со мной, то не стал бы так заморачиваться с подарками, не стал бы. А интрижки — это не для него. Это все просто нелепое совпадение. Он сто процентов купил подарок Ксении Петровне.
Но слезы все равно душат меня, а руки машинально нарезают салат. Это все происходит на каком-то диком автопилоте, пока роняю горькие слезы на разделочную доску. Еще немного и солью приправлять салат не придется.
Господи, да зачем же я плачу? Зачем накручиваю сама себя? Почему я хватаюсь за этот призрак измены?
Потому что боюсь его потерять?
Я должна успокоиться, я должна взять себя в руки. Не верю, я бы почувствовала.
— Это все самообман, Соня. Это все просто совпадение. Успокойся, не накручивай себя на пустом месте, — повторяю эти слова, как мантру, но легче не становится, и когда звонит телефон, я вздрагиваю, даже нож из рук выпадает.
Мелодия мужа. Поднимаю дрожащую руку к наушнику и провожу по нему, принимая вызов.
— Привет, любимая. Прости, я задержусь на час, максимум полтора, срочные дела появились. Заскучай там хорошенько без меня, а потом отметим
