Та, кого я не любил - Лу Берри
Я и стал тем, кем теперь являлся, только потому, что она в меня верила, поддерживала на каждом шагу.
Верила в лучшее во мне. Верила тогда, когда я уже сам в себя не верил.
И я с ней рядом становился лучше, сильнее, значимее.
А кто я теперь?..
Что я без неё?..
Не в силах больше об этом думать, я закрыл лицо ладонями, пытаясь спрятаться от собственных мыслей. Но это, конечно, не помогало.
Перед глазами назойливо и беспощадно, словно желая меня окончательно добить, поплыли картинки счастливого прошлого. Как я мог быть таким слепым?.. Как мог не понимать, что это и есть счастье?.. Близкое, понятное, моё.
Не эта недостижимая Аня, а родная мне Лада. Нет, я не просто к ней привык, как сам себя в том убеждал, я её любил.
Просто поразительно, как мог я этого прежде не понимать?..
А теперь вот остался наедине со своими чувствами — такими огромными и неукротимыми, как мировой океан, и такими ненужными, как пыль под ее ногами…
Вырвавшимися наружу так внезапно и так… зря.
А может, не зря?
А может, ещё не поздно?..
«Мне так с тобой повезло. Я люблю тебя, ты это знаешь?».
Её голос зазвучал в голове, заставляя беспомощно и отчаянно застонать. Я не стоил её любви — самоотверженной и честной, не заслуживал её прощения, но…
Быть может, она все же сумеет простить?.. Ведь она не знает. Не подозревает о том, что я, чёртов идиот, наконец отличил настоящую любовь от воображаемой…
Она понятия не имеет о том, что я её люблю. Как же долго она ждала от меня этих слов, а теперь…
Были ли они ей нужны?..
А впрочем, неважно. Я должен все это ей сказать. Не сидеть здесь, ведя жалобные диалоги с собой самим, лелея свои новые страдания, мучаясь от страха быть отвергнутым…
Я и так уже полжизни прострадал по придуманной любви — долго, мучительно, со вкусом. Теперь пора было что-то делать… ради любви настоящей.
Моя жена, как никто, стоила того, чтобы попытаться её вернуть. А вместе с ней — и смысл жить…
С этими мыслями я вскочил на ноги и помчался туда, где должен был быть.
Где действительно хотел быть.
Туда, где теперь решится моя участь.
Домой.
Глава 20
Тяжелее всего приходилось по утрам.
Когда просыпалась и ощущала, что вторая половина постели пуста и холодна.
Когда входила в ванную комнату и видела пустую полочку, где прежде располагались вещи Никиты.
Когда шла на кухню и натыкалась взглядом на его любимую кружку…
Трудно. Трудно привыкать быть одной после того, как половину своей жизни провела с человеком, который стал частью тебя самой.
Трудно, но необходимо.
И я знала — это все нужно просто пережить. Однажды станет легче. Однажды я открою утром глаза и почувствую — боли больше нет. Зато есть свобода и желание жить.
В эти дни спасала работа. Хотя и она тоже напоминала о нем — именно Никита помогал мне открыть мой небольшой цветочный магазинчик, которым я обзавелась, как только появилась возможность подумать и о себе.
Мы с ним вообще всегда помогали друг другу, во всем. Я знала, что могу опереться на него, а он — на меня. И он это знал тоже.
Так как, как я могла заподозрить, что на самом деле он меня никогда не любил?.. Если любовь выглядела не так — то как же?..
Я не знала.
Но знала другое — его чудовищных слов, сказанных мне на прощание, я не забуду уже никогда.
Они останутся со мной, как вечное напоминание о том, какими лживыми могут быть люди. И какими обманчивыми — их жесты и поступки.
Но я старалась меньше думать обо всем этом. Просто жила той жизнью, что была у меня «до» — работа, дом, сын. Да, из этой жизни выпал один элемент, очень важный, но остальное ведь осталось. И на этом фундаменте я смогу построить новую себя.
Этим вечером я задержалась на работе дольше обычного — причин торопиться домой не было. Паша попросился погостить у друга и я его отпустила — уже сейчас понимала и привыкала к мысли, что у сына скоро начнётся своя, самостоятельная жизнь, и он не будет со мной вечно.
Что в квартире что-то незримо переменилось, поняла, едва открыв дверь.
Первым делом взгляд наткнулся на знакомые ботинки в прихожей, стоящие ровно на том месте, где Никита оставлял их всегда. Будто он никогда и никуда не уходил…
В голове промелькнула мысль — не притащил же он свою Анечку сюда жить?.. Иначе какие ещё у него могли быть причины сюда заявляться после того, как он гордо и уверенно ушёл?
Но другой посторонней пары обуви нигде видно не было.
Я опустила сумку на тумбу, скинула туфли и медленно направилась на кухню.
Он действительно был там. Сидел на стуле, неотрывно глядя на…
Мусорное ведро.
Заслышав мои шаги, повернул голову. Я не была готова к тому, что в его взгляде увижу столько боли, очень понятной и знакомой мне самой.
— Ты выкинула мою кружку, — произнес он вместо приветствия.
Будто эта кружка, которую я и впрямь отправила этим утром в мусорку, чтобы окончательно избавиться от его призрака, была тем, что волновало его сейчас сильнее всего.
— Как ты вошел? — ответила сухо вопросом на вопрос.
Ведь его ключи остались у меня — в день его ухода я подобрала их с улицы, где они так и лежали в кустах под окнами. Иначе пришлось бы менять замки…
Чего я зря, видимо, не сделала.
— Взял у мамы ключи. Мы ей давали…
— И что тебе нужно?
— Поговорить.
Он расправил плечи, словно пытаясь таким образом собраться с духом для непростого разговора.
Странно. Ему не требовались такие ухищрения, когда он ломал мою жизнь надвое, признаваясь, что всегда любил другую.
— О чем? — спросила безразлично.
— О нас.
Короткая фраза заставила меня вздёрнуть вверх брови и усмехнуться.
— Нет никаких «нас». Да и не было никогда, как мы с тобой уже выяснили. Был только ты и твоя любовь к Анечке. А я так, в сторонке стояла, удостоенная чести быть для тебя удобной обслугой. Временной заменой.
Он вскочил с места, отчаянно помотал головой…
— Не говори так. Это неправда!
— Разве? А по-моему, из
