Верните мне мужа! - Ольга Рог
Ожидаемый вердикт: «Признать Ахову Евдокию Ивановну невиновной! Снять все обвинения. Она свободна».
Услышав последнее: «Судебное заседание окончено!», Дуся взвизгнула и повисла на своем защитнике, обвив руками шею, только ножка подогнулась. От невыносимой благодарной ясности в ее глазах, запершило в горле. И если дама его сердца просит, то Олег очень даже «да».
И тогда они отметили победу… Секс случился прямо в ее офисе на рабочем столе, в ворохе бумаг и рассыпавшихся скрепок. Дуся отдалась ему страстно, ярко. С громкими подбадривающими стонами.
Но, ничего не обещала взамен. Оба понимали, что это была не плата, просто еще одно соприкосновение людей, которых многое объединяет.
Поправив юбку, Евдокия уклонилась от любых выяснений отношений… Засуетилась, готовя им кофе. Нервно хмыкала, словно сама от себя не ожидала подобного финта. На эмоциях и общем деле случился служебный роман.
«Что ж, так бывает» — рассудила Евдокия. Можно совместить полезное с приятным.
С тех пор, их связь потекла в дружеско-постельном режиме.
— Фух, шустрый попался изменщик, — говорила Евдокия, стягивая кофту через голову. — Прикинь, мы с парнями пасли его в трех отелях разом. Информация была размытая… Муж клиентки любил останавливаться именно в них, но мы не знали, в каком именно будет сегодня.
Олег, полулежа ее разглядывал, одновременно слушая, и мечтая поскорее прикоснуться к белой коже с россыпью веснушек по плечам.
— Дай угадаю, кто из вас его застукал, — поднял адвокат указательный палец, строя из себя провидца. — Санька подловил. Верно?
— Откуда ты знаешь? — моргнула прелестная дева с огненными волосами. И подозрительно прищурилась.
Одна бретелька бюстика уже спущена, скоро падет «Бастилия» всей конструкции, скрывающая от взора его любимые холмики.
— Немного логики и чуть-чуть переписки из вашего чата, — он довольно оскалился, касаясь верхними клыками нижней губы.
— Ах, ты! — Дуся запульнула в него, чего под руку попалось.
Олег ловко поймал одной рукой лифчик и прижал еще тепленький трофей к своей груди. На лице ни капельки раскаяния нет. Одно предвкушение.
Она совсем забыла, что пустила Белевского в их переписку по перекрестному делу… Адвокат и затаился, притих. Сделал вид, что его там нет, читая забавную перекличку агентов «Ковчега».
Перлы из сегодняшнего, например:
«Серый, клянусь своими гигабайтами трафика на месяц, что „кролика из шляпы“ в этот раз достану я!»
«Саня, тебе только котов облезлых ловить в подворотне, или по мусоркам шариться. У меня тут полно „кроликов“ Один из них точно наш!».
«Шеф, опять он мне вспоминает, как пришлось рыться в помойке и искать использованные презервативы после любовничков?» — жаловался айтишник Дусе, сидящей как раз в кустах начинающей цвести сирени.
— Иди ко мне, Белочка, — хрипло выдал возбужденный красавчик Олег. — Я готов понести наказание в полной мере, — раскинул руки, типа: «Бери меня всего, ломай полностью».
Глава 26
Недолго музыка играла в отношениях Нателлы и сыночка мэра. На одной из богемных вечеринок парень засветился с пьяной рожей. Высказал на камеру то, что не следовало и чего, даже зарвавшимся мажорам не прощают. Видео гуляло в сети и замять историю не получилось. Из-за выкрутасов неуправляемого отпрыска, мэр был вынужден покинуть свое тепленькое местечко, сложив полномочия. Тут как бы самому под статью не залететь. Со всех сторон обложили завистники и недруги, которые того и ждали, когда оступиться… Чтобы добавить вдогонку пинка.
Мажора быстро скрутили и отправили служить в армию в счет отмывания грехов.
Наташка поревела, пострадала немного о женихе, который и замуж ее забыл позвать, да, и связалась с каким-то полукриминальным авторитетом. Новой Нателлиной любви приглянулись деньги и активы ее отца. И понеслась у Сухановых совсем другая жизнь. С одной стороны — суды с отменой имущественных сделок. Партнеры разбежались, как собаки от службы отлова, прячась от Архипа в далеких командировках и отпусках.
— Слышь, бать, — новый зятек перекинул языком зубочистку во рту на другую сторону. — Деньги нужны. Дело тут хочу одно открыть. Прибыльное. — Почесал щетину на скуле.
Он вальяжно развалился в кресле, пачкая грязной обувью персидский ковер. И нигде ведь на наглой роже не треснуло! Сумму такую загнул, будто бюджет городской хотел перекрыть, не постеснялся. Его предыдущий проект с сетью пивнушек благополучно догорал в адском пламени. Там такие злачные места, что приличные граждане стали писать жалобы на постоянный шум и драки. Почти все тошниловки позакрывали. Убытков не сосчитать…
Лопнули Архиповы нервные струны, не выдержав больше издевательств. Нателла с этим кренделем не просыхает. Превратилась в ходячий скелет со впалыми глазницами. Из адекватного только: «М-м-м? Папуль, да все ништяк». Квартиру продала и мужику своему деньги отдала… Если бы не отец, спала бы в ночлежках или под забором. Все спустила с новым хахалем. Все! И он еще смеет заявляться и у него денег просить, ушлепок?
— Вон пошел, скот! Вон! — заверещал Суханов, покраснев от напряга. У него чуть пар из ушей не повалил, давление подскочило. — И чтобы я не видел тебя возле своей дочери! Шел бы ты в пешее путешествие…
— Зря ты, бать, — вздохнул печально бугай, оттянув нижнюю губу, словно обиженный мальчик. Взгляд исподлобья, будто целиться, куда вцепиться зубами. — Хотел по-хорошему договориться. Зачем тебе, старому козлу, столько денег? Надо делиться. В могилу с собой не утащишь…
Гавкающий дробный смех прокатился по кабинету Суханова, заставив хозяина замереть и нащупать кнопку вызова охраны.
Предугадав его действия, зятек прищурился. Привстав с места, навис сверху над столом, бросая огромную тень на Архипа.
— Как знал, что ты будешь не гостеприимен. Взял несколько друзей с собой, — бандит выдавливал каждое слово, забивая каждым из них гвоздь в крышку сухановского гроба.
Пока хрустели кости пальцев на левой руке, правой Архип отправлял денежные переводы в приложении банка. Вскрывал долгосрочные вклады подчистую. Претерпевал мучения и страх. Вспомнил некогда забытую молитву. Поскуливая от боли, жалел, что с Олегом Белевских расстался плохо… Мог бы сейчас попросить защиты у него.
Но, он не мог. Сам отрезал. Сам изгадил всякое уважение к себе. Осталось только пожинать плоды трудов своих недальновидных поступков.
— Чао, бытя! — отморозок махнул ему на прощание небрежным жестом.
И когда за ним закрылась дверь, Суханов упал лицом вниз рядом со сломанной, безвольно лежащей рукой и зарыдал, как не ревел даже в
