Измена. Хроники предательства - Bloody Moon

Bloody Moon

Измена. Хроники предательства

1 РАССКАЗ

Отымей свою кобылку

Уже пошел седьмой месяц — малыш начал сильно толкаться по утрам, а вечерами я разговариваю с ним, прикладывая к животу наушники и включая или классическую музыку, или колыбельные, а иногда даже детские сказки, разговаривая с ним как со взрослым: рассказывала, как у нас тут дела, в мире, который он скоро увидит собственными глазами, и просила немного подождать, пока мама отдыхает. Совсем немного. До утра.

Я устала. Жутко. Всё тело болело. Спину тянет, ноги отекают, становясь как два французских, залежавшихся на витрине багета, а настроение скачет, как в дурной комедии.

Андрей на это только посмеивался:

— Настоящая семейная жизнь начинается сейчас. Букеты — конфетный в прошлом, милая. Малыш задаст жара другого формата.

Но смеялся он доброжелательно, тепло — я видела, как он старается держаться. Стоически вынося все мои капризы и причуды.

Боже, я даже мел на вкус попробовала, запивая капустным рассолом.

Утром Андрей убегал на работу, а вечером, приходя домой, обязательно приносил мне мой любимый шоколадный пломбир в стаканчике в девять вечера, терпел мои слёзы и жалобы на то, что меня разнесло, как баржу. Мы любили друг друга. Я была уверена в этом.

Лера — моя лучшая подруга с университета — иногда забегала помочь по хозяйству. Не каждый день, но всё чаще, потому что я уже не могла. Хоть наш малыш жил в «домике» один — мне всё равно казалось, что там целый детский сад на колёсиках. Лера помогала готовить, приносила продукты, болтала со мной на кухне часами.

Она, в отличие от меня, ещё свободная птица: лёгкая, стройная, всегда с маникюром и прической, всегда с зарядом какой-то невероятно дерзкой энергетики.

Я же вросла в старую футболку Андрея, с небрежно собранным наскоро пучком на голове и с пижамными штанами под живот. По-домашнему.

Иногда я шутила:

— Лер, может, ты родишь за меня?

И она смеялась, кивала:

— Да пожалуйста, если бы можно было.

На это «можно» я заливалась смехом, а она тихо улыбалась уголками губ.

Андрею, кажется, моя энергичная подруга юности поначалу мешала. Он демонстративно морщился, когда она оставалась на обед, уходил в нашу спальню, пока мы болтали. Но потом как-то поменял своё мнение — смягчился. Случилось это, конечно, не сразу, но он стал иногда шутить, подключаясь к нашим женским разговорам, подливая то мне, то Лере чай. Включал даже музыку. Я была только рада его компании. Две важные части моей жизни наконец-то нашли общий язык.

Но иногда я ловила странные взгляды между ними. Такие… секундные, будто случайные.

Но я отмахивалась. Честно. Не зацикливалась на этом — мало ли что беременным может показаться… Туши свет всем тогда. Подруга и муж. Оба мне дороги. Что я, ревную? Глупости.

И всё же я иногда просыпалась ночью с колющим чувством в груди. Непонятным.

Словно что-то ускользает сквозь пальцы, пока я сплю.

Но я прогоняю мысли. Всё хорошо. Мы же одна команда.

Так мне казалось.

* * *

Андрей постепенно стал ускользать от разговоров, ссылаясь на очередную запару в офисе. По вечерам задерживался на «разгромной» летучке, телефон дома всё время лежал экраном вниз на прикроватной тумбочке, а он легко, чуть касаясь, целовал меня в щёку как-то рассеянно. Скорее как знакомую, а не любимую женщину и мать его будущего ребёнка.

Я пыталась выяснить, спрашивая, всё ли у него в порядке на работе — он улыбался:

«Ты устала, милая, тебе всё кажется. Всё хорошо. Не накручивай себя».

А мне и правда кажется — кажется, что я теряю опору под ногами, что-то невидимое рушится у меня за спиной, и я сама вишу на отвесной скале, из последних сил цепляясь руками за выступы, которые сыпятся, не выдерживая веса беременной женщины. Которая вдруг стала не любима, не нужна. Стала… Обузой?..

Лера… Она стала приходить всё чаще, помогая мне по дому, даже когда я в этом не нуждалась, а иной раз оставалась ночевать у нас. В гостиной. На раскладном диване. Это случилось раз. Я подумала: ну ладно, от одного не убудет.

Но потом Андрей предложил мне, когда его на два дня отправили в Ярославль: «Пусть Лера останется в эти дни с тобой — мне будет спокойнее».

Помочь, остаться, вдруг плохо станет. А потом — чуть ли не через день так.

«Мне так проще, — говорил Андрей. — Всё равно ехать в командировку в конце недели. Снова. А тебе одной уже нельзя — скоро в роддом. Через месяц с небольшим».

Я кивала. Да, тяжело. А когда она рядом — и правда… может, легче.

Но почему-то эта лёгкость с каждым днём всё больше напоминала пустоту в душе.

Андрей с ней теперь на «одной волне». Шутят что-то между собой, переглядываются. Иногда я даже не понимаю, о чём речь. Они смеются, а я будто зритель, стою на местах, называемых галёрка. Не жена, не подруга — гость в доме, где когда-то было моё счастье.

Я заглатывала это молча. Плача в ванной по вечерам, пока из крана бежала вода.

Сплю одна, хотя Тима якобы «работает допоздна». Всё чаще чувствую себя лишней — в собственной квартире.

А потом настал день последнего скрининга перед родами, не считая того, когда меня планово примут в родильное отделение. Самый обычный на первый взгляд.

Но Андрей не смог вырваться с работы — начальник задержал.

Я ушла на прием, потом заехала в магазин, что был неподалёку от дома, — купить черешни. Очень захотелось, прямо до невозможности. А сезон в самом разгаре.

А еще радовалась, что не просидела в длинной очереди целый час, а то и больше. Торопилась домой, до последнего не желая гадать на пол малыша, но в этот раз врач, не спрашивая, произнес:

«Какой у вас крепенький мальчуган. Сами будете рожать или кесарево? Плод крупный, а вы девушка миниатюрная по своей комплекции».

Я буквально влетела в квартиру на крыльях счастья, но оно разрушилось в дребезги.

Как будто окно выбило ураганным ветром.

Вот какое это чувство. Предательство. ИЗМЕНА.

Я совсем забыла, что у Леры были ключи, выданные на всякий случай, если я не смогу открыть или мне резко станет плохо. У нас с ней была такая договоренность, когда на шестом месяце я чувствовала себя подобно размазанному