Путешествие героини. Женский путь к целостности - Морин Мердок
Что происходит, когда мы перечим патриархальной культуре? Мы создаем внутри себя пространство для развития нового отношения к мужскому началу – не к мужскому голосу, который веками отделялся от женского, а к созидательной фигуре, ведущей нас к Великой Матери, где мы можем исцелить раскол с собственной женской природой. Мы начинаем погружение в дух Богини, где сила и страсть женского начала дремлют в подземном мире – в изгнании – уже пять тысяч лет[87].
Когда я начинала писать эту главу, мне стали являться сны о позитивной внутренней мужской фигуре, которую я назвала «кухонным человеком», поскольку впервые он приснился мне подметающим пол на кухне. Это крупный мужчина, похожий на медведя, одновременно мягкий и солидный. Я несколько раз обращалась к нему за советом во время написания книги, собираясь осваивать новую территорию. Он заботится обо мне и движется в моем темпе, шаг за шагом. Я удивлялась и наполнялась энергией каждый раз, когда обращалась к нему и он приходил. Я не ожидала, что этот заботливый человек окажется мужчиной. Меня изумляло, что этот внутренний мужской образ стал моим проводником к Великой Матери. В приведенном ниже отрывке из дневника он приглашает меня нырнуть глубоко в незнакомые воды.
Сегодня я словно в переходном состоянии. Я чувствую, как вода давит на уши, глуша звуки. Мы еще не зашли достаточно далеко, а может, мне так просто кажется. Я должна помнить, что нужно оставаться в настоящем. Я вступаю на новую территорию, которую пока не могу понять. Это не укладывается в моей голове. Я вижу, что мои слова заключены в слова других. Это мои слова. Я хочу их раскрыть.
Теперь мы на дне океана, я вижу множество женщин, плавающих в теплых, приятных водах. Нас всех качает морской ритм. Здесь есть простор, ощущение любви. Я смотрю вверх сквозь толщу водорослей, и мне хочется остаться здесь навсегда. Я слышу, как киты-матери дышат вместе с детенышами.
Мы с кухонным человеком подплываем к массивному млекопитающему. Она покоится на дне океана – похожа на гусеницу, у нее много больших грудей (Диана Эфесская). Я сосу из ее груди, но там вода, а не молоко. Я удивлена: я насытилась. Она улыбается, но отстраненно; я не чувствую любви к ней или от нее. Но она очень настоящая и доступная. Она безлична, но она рядом. Я задаю вопрос кухонному человеку. Он отвечает: «Это не родная мать, моя дорогая, а Великая Мать».
Глава 6. Посвящение и нисхождение к богине
Говорят, ты все еще скрываешься здесь. Возможно, в недрах земли или на какой-нибудь священной горе.
Говорят, ты (все еще) ходишь среди людей, рисуя знаки в воздухе, на песке, предупреждая, плетя кривые очертания нашего освобождения, тревожно, но неторопливо. Осторожно.
Ты ступаешь среди чаш, выходишь из хрусталя,
исцеляешь священным сиянием своих темных глаз.
Говорят, ты скрываешь зеленое лицо в джунглях,
носишь синее в снегах, присутствуешь при рождении,
танцуешь на похоронах, напеваешь, любишь, принимаешь нашу усталость, ты все еще таишься здесь, бормоча в пещерах, предупреждая, предостерегая и сплетая ткань нашей надежды, соединяя руки против зла в звездах.
Пролей на нас яд, разъедающую кислоту, пробуди нас, как детей, от ночного кошмара, прогони хищников, которых я не могу назвать, железных людей, которые нападают на нашу плоть, превращая ее в болото.
Диана ди Прима. Молитва матерям (Prayer to the Mothers)
ПОСВЯЩЕНИЕ ЖЕНЩИНЫ
Нисхождение – путешествие в подземный мир, темная ночь души, чрево кита, встреча с темной богиней или просто депрессия. Обычно оно сопровождается меняющей жизнь потерей – например, смертью ребенка, родителя или любимого супруга. Женщины часто совершают нисхождение, когда их конкретная роль, скажем дочери, матери, любовницы или супруги, подходит к концу. Опасная для жизни болезнь или несчастный случай, потеря уверенности в себе или средств к существованию, переезд в другое место, невозможность получить ученую степень, борьба с пагубной привычкой или разбитое сердце могут привести к моральному разделению и нисхождению.
Путешествие в подземный мир наполнено смятением и горем, отчуждением и разочарованием, яростью и отчаянием. Женщина может чувствовать себя обнаженной и незащищенной, хрупкой или вывернутой наизнанку. Я прошла через это, когда боролась с прогрессирующей дисплазией шейки матки, во время распада моего брака и когда я потеряла уверенность в себе как в художнице. Каждый раз мне приходилось сталкиваться с правдой о себе и моем мире, которую я не хотела видеть. И каждый раз преображающий огонь дарил мне очищение.
В подземном мире нет ощущения времени: оно бесконечно, вы не можете ускорить свое пребывание там. Здесь нет утра, дня или ночи. Тут царит непроглядная и неумолимая тьма. Эта всепроникающая чернота влажная, холодная и пронизывающая до костей. В подземном мире нет простых ответов, нет быстрого выхода. Когда плач прекращается, воцаряется тишина. Человек обнажен и ходит по костям мертвых.
Для внешнего мира женщина, начавшая нисхождение, выглядит озадаченной, печальной и закрытой. Ее слезы часто не имеют видимой причины, но всегда присутствуют, даже если она не плачет. Ее невозможно утешить, она чувствует себя покинутой. Она забывает обо всем и избегает встреч с друзьями. Она сворачивается клубочком на диване или отказывается выходить из своей комнаты. Она копается в земле или гуляет по лесу. Грязь и деревья становятся ее спутниками. Она вступает в период добровольной изоляции, который воспринимается ее родными и друзьями как потеря рассудка.
Несколько лет назад, в разгар лекции о путешествии героини, которую я читала в Калифорнийском государственном университете в Лонг-Бич, женщина в дальнем конце зала подняла руку и нетерпеливо прервала меня, когда я упомянула о добровольной изоляции. «Добровольная изоляция! – воскликнула она. – Вот что я ощущала последние девять месяцев».
Все повернули головы, чтобы посмотреть, как женщина лет сорока пяти с достоинством поднимается со стула. «До того, – продолжила она, – я была владелицей и CEO крупной дизайнерской компании и очень хорошо зарабатывала. Однажды я пришла на работу и просто перестала понимать, кто я. Я посмотрела в зеркало и не узнала себя в отражении. Я была сбита с толку, ушла с работы, поехала домой и больше не возвращалась. Первый месяц я провела в своей спальне. Мои сыновья-подростки и муж были в ужасе. Они никогда раньше не видели меня такой. У меня даже не было сил одеваться по утрам. Я не могла ходить за продуктами, готовить или стирать. Начался период, который вы назвали добровольной изоляцией».
Несколько женщин одобрительно кивнули. «Теперь я занимаюсь садом. Я никогда не увлекалась садоводством, но сейчас больше ничего делать не могу. Я люблю землю. Родные беспокоятся обо мне, просят сходить к психиатру, вернуться на работу, снова улыбаться. Им не хватает моего дохода. Они считают меня сумасшедшей, но я даже не слышу их. Я нахожу путь к себе каждый раз, когда вскапываю землю».
Она изрекла истину, которую знает каждая женщина, совершившая нисхождение. Женщины находят путь к себе, не поднимаясь вверх и не выходя на свет, как мужчины, а опускаясь в глубины своего существа. Например, копаясь в земле. Духовный опыт для нас – более глубокое погружение в себя, а не выход наружу.
Многие женщины описывают необходимость удалиться из «мужского мира» в этот период добровольной изоляции. Вот что рассказывает об этом художница и психотерапевт Патриция Райс.
Мне потребовалось четыре года, чтобы пройти весь процесс разрушения, смерти, внутреннего зарождения, плодоношения и обновления. В это время я полностью отстранилась от внешнего «мужского мира». Чтобы пройти второе рождение, мне пришлось сознательно отделить себя от мира мужчин. Именно этот осознанный процесс погружения внутрь, или создания собственной
