Коронация пешки - Оксана Кас
Появилось даже желание так развлечься: покупать акции маленьких корейских компаний, показывать в кадре, дожидаться роста и продавать. Но это можно считать манипуляцией рынка, то есть, нарушением закона, да и как-то мелко. Сколько он выручит на этом? Долларов пятьдесят к вложенным ста? У него есть способы лучше потратить свое время.
Вся вторая половина февраля, когда они вернулись в Корею, была посвящена подготовке фанмитинга. Они репетировали, обговаривали отдельные детали, обсуждали будущее после фанмитинга, но очень уж все расслабленно. Но все знали, что это последние спокойные деньки: в марте начинается учеба. Сай и Сухён возвращаются в школу, Хару и Тэюн идут в университет, Шэнь начинает посещать курс при университете, а Ноа и Юнбин планируют брать больше частных занятий по вокалу и танцам.
На самом деле, даже в этом расслабленном ритме много что происходило. Хару, например, раз в два-три дня ходил по вечерам к Роуну. Они болтали о музыке, слушали будущий альбом Silk Violet — первой группы с девчачьего шоу, обсуждали предстоящие релизы Black Thorn.
Хару мягко подталкивал Роуна к идее в будущем написать тетралогию из полноформатных альбомов. Первый был бы о том, как парень коварно соблазняет «хорошую девочку», но бросает ее от скуки. Во втором сам становится объектом охоты — его влюбляет в себя коварная красотка-мстительница, чтобы расстаться на пике чувств. Третий — о покаянии и разбитом сердце. Четвертый — как он снова влюбляется, но уже не в «хорошую» или «плохую», просто в девушку, и надеется, что с ней будет счастлив вечно. Идея Роуну нравилась, но пока он не зацепился за что-то вдохновляющее. Да и работали они больше над японским релизом, который намеренно делали немного вне общей концепции группы.
К слову, финальная идея оказалась забавной. Хару предложил обратится к теме токийских молодежных группировок — тех, которые еще не якудза, но уже и не приличные городские жители. Так появился титульник «My Rebel Girl» с отсылками к субкультуре сукэбан — это женские группировки правонарушительниц, которые были популярны среди молодежи в 80-е.
[*Сукэбан/сукибан — это группы школьниц-бунтарок в Японии в 70−90-е годы. Вообще, японские молодежные банды — очень важный пласт азиатской культуры. Молодежный банды сильно романтизированы, сейчас на первый план вышел внешний вид и идея бунта против общества, верность братству. Про драки, мелкий разбой и употребление наркотиков предпочитают не вспоминать. Впрочем, молодежные банды никогда не были тем же, что и якудза, это не «организованная преступность», а просто уличные хулиганы. Визуальный облик представителей молодежных банд активно используют в поп-культуре стран Азии.
Первые сукэбан не были связаны с феминистками, они были бунтарками, даже хулиганками, но со временем это направление стали считать первой волной женских протестов против консервативного японского общества. Образ тоже достаточно узнаваем — школьница в измененной форме, юбка будет очень длинной, блуза укорочена, на предплечье — повязка с каким-нибудь лозунгом, яркий макияж, крашеные волосы. В современной поп-культуре часто оставляют только длину школьной юбки. В любом случае, отсылка к сукэбан в текстах группы для японского релиза — это и нотка ностальгии, и понятный многим визуальный образ, и даже немного реверанс в сторону азиатского феминизма, что как раз и примирит людей с тем, что молодежные группировки 80-х нарушали закон, что еще не забыли.*]
— Я не знал, что ты знаешь японский, — удивленно сказал Хару, смотря на работу Роуна над их японским дебютом.
— Ты не поверишь, но у меня диплом бакалавра есть… я вообще-то переводчик, — сказал Роун, отвлекаясь от сведения демо-версии трека.
Хару аж поперхнулся воздухом:
— Переводчик? — шокированно уточнил он.
— Специализация — японский, но английскому тогда учили всех переводчиков без разбора. Языки мне легко давались, поэтому я туда и поступил… надеялся, что без особых проблем смогу получить диплом, вручить его отцу и быть свободным рокером… но отец умер за полгода до выпускного. Диплом я тогда на его могиле оставил. Необходимости восстанавливать документ так и не возникло, как ты понимаешь. Если честно, я не люблю писать на японском. С английским как-то проще, японский у меня ощущается так, будто я конструктор из слов собираю и получается не совсем изящно. Надеюсь, что японки вас настолько обожают, что не заметят.
Хару удивленно покачал головой. Это вроде логично — и Минсо, и Роун, и Ынсоль познакомились в университетской среде, рок-музыка тогда была модной именно в этой сфере. В консерватории Роун учился уже позднее, это не его основное образование. Просто Хару раньше никогда не спрашивал — на кого Роун учился.
В Японии они дебютируют осенью, с мини-альбомом из четырех песен. А столь желанный для Хару релиз с мистическим вайбом опять откладывается. Полноформатный альбом выйдет в июле, первые синглы начнут выходить в марте. Также в этом году обязательно нужно дебютировать в Японии — у группы там большая фанбаза. Хотя главное, конечно, что эта фанбаза очень платежеспособна. В Китае, увы, временно продвигаться не получится, несмотря на популярность группы. Шэня там обожают, да и у Хару фанаток много, но… политика. Против этого они бессильны.
— А на китайском сможешь песню написать? — спросил Хару Роуна.
— Я — нет. Но Ынсоль, вообще-то, знает китайский, — ответил Роун. — Но вы же не можете продвигаться в Китае.
Хару пожал плечами:
— Но песню-то выпустить можем.
У него пиликнул телефон — доставка.
— Я заберу еду и вернусь, — сказал Хару, поднимаясь. Дошел до дверей, открыл, забрал стоящий у входа сверток. В кабинете Хару начал доставать еду из большого пакета и расхохотался, поворачивая к Роуну стакан с его напитком. Хару заказывал холодный чай и изображение на его пластиковом стакане было таким же: широко улыбающийся Сухён.
— О! Мелкий! — восхитился Роун. — А он становится популярен. Это же вроде популярная сеть, не так ли?
— Популярная, — кивнул Хару. — Мы все были рады, что ему предложили стать их рекламным лицом. Он тут такой милаш… Вы знаете, что Сухён ненавидит, когда ему приходится быть настолько милым?
Хару в разговоре с Роуном все
