Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп
Да уж… А что скрывается за красивой картинкой? Будущий алкоголик и павшая королева. Не позавидуешь.
Из колонок, расставленных по углам, доносятся первые ноты песни группы Bangles «Eternal Flame». История о вечной любви, зарождающихся чувствах и стучащих в унисон сердцах. Я утыкаюсь подбородком в плечо Марка-Оливье, чтобы лучше видеть, что творится вокруг.
Может, убийца где-то среди нас? Месье Майе так и стоит в сторонке, скрестив руки на мощной груди. Рядом танцует Капюсин вместе с Этьеном. У него по-прежнему озадаченный вид.
Немного поодаль на скамейке, украдкой поглядывая на Этьена, сидит Тони. Виктуар куда-то пропала.
Нас окутывает сладострастный голос солистки Bangles. Закрыв глаза, я отдаюсь музыке. Тело начинает двигаться, бедра сами раскачиваются в такт. У меня вдруг пропадает всякое желание думать. Мне хочется просто танцевать. Просто быть здесь.
Растворившись в этом ощущении, я постепенно перестаю слышать тиканье часов. Все вокруг перестает быть важным.
Марк-Оливье громко рыгает. Я чувствую, как к глазам подкатывают слезы. Так странно: нет никакой причины плакать, но я даже не пытаюсь сдерживаться. Сам того не замечая, я разражаюсь неостановимыми рыданиями. Марк-Оливье испуганно смотрит на меня.
– Что-то не так, детка?
В его голосе слышится беспокойство, но не обо мне. Он совершенно точно боится за себя. Пару секунд я молча всматриваюсь ему в глаза.
Затем вырываюсь из его объятий и под недоуменными взглядами остальных танцующих сбегаю с танцпола.
22:43
Ничто не предвещало, но праздник внезапно становится мелодрамой. Вытирая слезы в туалете, я слышу, как на мужскую половину врываются Этьен и Тони. Я узнаю их испуганные тараторящие голоса. В интонациях чувствуется тревога. «У нас мало времени», – произносит Тони за стеной. Я закрываю глаза и затыкаю уши, но ничего не помогает.
Вдруг на женской половине появляется Капюсин. Вид у нее удрученный: она явно недоумевает, почему ее кавалер столько времени проводит в туалете. Как только за Капюсин захлопывается дверь, я начинаю всеми способами отвлекать внимание подруги.
– Все хорошо, Капюсин? – спрашиваю я так громко, как только могу, рассчитывая, что парни за перегородкой услышат меня и будут вести себя потише.
– Э-э… да, а у тебя?
– Все хорошо, да… У меня от танцев и огоньков немного закружилась голова.
– Ты хотя бы не сидишь весь вечер на скамейке в ожидании, пока твой кавалер соизволит прийти.
– Ой, знаешь… – В этот момент по ту сторону стены раздается глухой звук, мощное «бум», словно о перегородку ударилось чье-то тело. Я как ни в чем не бывало начинаю говорить еще громче. – Наверное, просто очень жарко. Духота страшная, правда? Да?
Капюсин медленно поворачивает голову. Наша болтовня ее больше не интересует, она сосредоточена на шуме, долетающем через стенку.
– Чем они там занимается? – шепчет Капюсин. – Дерутся, что ли?
Я торопливо отвечаю:
– Ой, да, наверно! Ох уж эти парни..! Ха-ха, просто неисправимы! Да, Капюсин? Капюсин!
Не успел я повторить ее имя в третий раз, как она уже вышла из туалета. Я бросаюсь за ней следом, но запутываюсь в платье и растягиваюсь на грязной плитке.
С трудом поднявшись на ноги, я слышу по сторону перегородки пронзительный крик. Капюсин вопит так, словно ее режут. У нее из груди вырывается протяжная горькая жалоба, полная непонимания и ужаса:
– Этьен?!
22:55
Дело стремительно катится к драме. У нас над головами гремит новый залп конфетти, но ни у кого больше не осталось праздничного настроения. Кроме, быть может, Марка-Оливье, который под действием алкоголя продолжает выделываться на танцполе. Краем глаза я вижу, что Капюсин убегает. Элиз Броссолетт, сидящая на верхнем ряду трибун, снова щелкает затвором фотоаппарата. Такое ощущение, что эта ночь длится уже целую вечность. Я очень устал и немного торможу, как будто мой мозг работает в замедленном режиме. Еще немного, и мне начнет казаться, что каждая клеточка моего тела спит.
«Нет! Не сейчас!» – пытаюсь я встряхнуться. Нельзя терять бдительность. Убийца где-то рядом. Нужно быть настороже.
Вдруг, разглядывая подростков, которые танцуют под очередной медляк «It's Only Mystery» Артура Симмса, я чувствую, как кто-то берет меня за плечо. Твердой холодной рукой. Я медленно оборачиваюсь. Под потолком без конца кружатся диско-шары, отбрасывая на стены спортзала бесчисленное множество разноцветных бликов. Отблески падают на лица и тела, рассвечивая их в странные, фантастические оттенки. Все происходящее напоминает сон. Один из жутких тягостных снов, которые резко превращаются в кошмар.
Передо мной – мощная фигура учителя физкультуры. На его лице виднеется нервная улыбочка. Серьезный напряженный голос рокочет, как выстрел.
– Джессика, возникла кое-какая проблема. Пройдите, пожалуйста, со мной.
23:04
Я выхожу в коридор вслед за месье Майе. Мне еле удается подстроиться под его быстрый чеканный шаг. В платье и в туфлях на каблуке это не так-то просто. Наконец широкий крепкий силуэт заводит меня в небольшой кабинет. На двери висит табличка с надписью «Заведующий».
Развалившись в кресле, учитель физкультуры жестом приказывает мне сесть на стул по другую сторону письменного стола. Я медленно опускаюсь на сиденье. Понимаю, что что-то не так. Все это выглядит неправдоподобным.
Настольная лампа заполняет комнату слабым, не самым уютным светом. Месье Майе смотрит на меня, вздыхает, откидывается на спинку кресла и снова вздыхает. Как будто пытается подобрать слова.
– Послушайте, Джессика, – в конце концов произносит он. – У вас дома что-то стряслось. Звонил какой-то мужчина, ваш… ваш отчим, верно?
В это мгновение у меня перед глазами возникает толстое, обрюзгшее, дергающееся и потеющее лицо мужчины, который разбудил меня сегодня утром. Мой отчим? Он сказал, что «не дает скучать» моей маме…
– Он не отчим Джессики… То есть не мой отчим, – говорю я, словно пытаюсь оправдаться.
Месье Майе взмахивает рукой, будто отклоняя мое возражение.
– Не важно, – отвечает он. – Что-то с вашей мамой. У нее… У нее какая-то проблема. И он просит, чтобы вы вернулись домой, Джессика. Я вас отвезу.
Вот почему Джессика Стейн ушла со школьного праздника. Вот почему больше никто не видел ее, пока в илистых глубинах озера не нашли тело.
– Ни за что! – произношу я неожиданно резким и твердым голосом. – Я никуда не выйду из спортзала. Нет, нет и нет.
– Послушайте, Джессика. Я понимаю, что сегодня праздник и что вы его очень ждали. Но вы не можете здесь оставаться, точно вам говорю. А ваш кавалер… Месье Кастен… явно не в состоянии сесть за руль.
Я вспоминаю последние шаткие движения пьяного Марка-Оливье на танцполе.
– Я обязан, – продолжает физрук, – разрешить эту ситуацию. Так что вы поедете
