Джо 6 - Харитон Байконурович Мамбурин
— А я даже продвинул идею о том, что подобной процедуре, для поступления в Совет, можно подвергать подходящих под эту должность преступников и отступников! — осклабился Барнакл, похабно мне подмигивая, — Так что теперь жизнь будет только лучше!
— Очень за вас и себя рад, — улыбался я, — Еще б вот деньгами в гонорар юристу бы вложились, так я вообще был счастлив, а то столько совершил, так благодарны, а платит, всё-таки, Джо.
— Мир не идеален, друг мой! — вовсю лицемерил поддатенький гоблин, — Но мы можем сделать его лучше! Как насчет сотрудничества с этим твоим… Пазантразом? Мы можем устроить этому городу официальное представительство в Мифкресте! Наладить сбыт их продукции!
— Вот чего не надо, того не надо! — тут же отперся я, — Золото везде одинаковое, а жители этого города прекрасно помнят, каким он был раньше. И по чьей вине.
От этих моих слов оба гоблина посмурнели, но продолжили меня уламывать. Постепенно, рюмка за рюмкой, я вывел двух прохиндеев на откровенность, узнав, что теперь среднестатистический доход гоблина в Пазантразе куда выше такого же, но в Мифкресте. Зеленые массы начали давить на Сорквурста, а тот решил подавить на меня. А то, понимаешь, приходят такие красивые зеленые и носатые, тратят золото и серебро, да еще и все волшебники подряд, а вовсе не обычные гоблины. Остальным завидно и тоже хочется.
— Господа-господа! — поднимал руки я, — Так дела не делаются. Сначала я спрошу своих, хотят ли они иммигрантов или, допустим, сами перебраться в Мифкрест. Если подобное будет иметь место быть, то я свяжусь с вами и скажу, что жду делового предложения.
— Какого это предложения? — спросил мой куратор, пока Корнблюк, нахохлившись, грустно бухал в одно жало из бокала.
— Да любого, объясняющего выгоду, — пожимал я плечами, извинительно улыбаясь, — Думаете, гоблины Пазантраза на пустом месте все получили? Нет, они это всё заработали. Честностью, трудом и, конечно же, верностью. Мне. Безоговорочной, прямо такой, какая есть у всех гремлинов. И, как вы можете судить по множеству примеров, верность никогда не оказывается без награды. Ни-ког-да.
Настал мой черед паскудно улыбаться, когда два престарелых хитреца, решившие доехать до рая на чужом пинусе, принялись грустно переглядываться. Ага, было уже такое дело. Знаю я этих гоблинов, вон этот, постарше и не рыжий, аж на целого бога как-то пасть разинул, когда у меня в загашнике подобное было. Мол, сирые мы и убогие, горести гложут нас многие, вот бы нам, волшебным расам, бога. На бедность.
Знаю я этих гоблинов!
Глава 17
Дикая охота
Челюсти невинной беззащитной жертвы, то есть меня, продолжали плавно сжиматься на жаждущих крови глотках подлых и коварных хищников, затаившихся в Багайзене. В основном последнее происходило за счет болезненно трезвых и раздраженных наемников, оказавшихся в опустевшем городе, без обслуживающего персонала, алкоголя и будущего.
Средневековый мужик — существо простое. Лиши его выпивки, и он помрет со скуки в первый же вечер. Хуже всего, ему в голову начнут лезть мысли, и он этими мыслями примется делиться с окружающими, хотят они этого или нет. Вывод прост, средневековый мужик без выпивки превращается в бабу.
— … и, насколько мы можем видеть, очень драчливую, — тоном ментора я освещал ситуацию для Наталис, удобно лежащую пузом на траве рядом со мной, — А еще они не любят карлов, которые привозят неправильное бухло. И бьют.
— Тут не поймешь, кто кого бьет, — рассудительно заметила эльфийка, шлепая меня по не туда полезшей ладони, — Слушай, ты вообще обнаглел! Позвал меня сюда, заставил валяться в засаде, еще и лапаешь!
— Так тебе-то что, лежи и смотри, — вздохнул я, приподнимаясь и разворачиваясь, — А я пойду, запущу наших малявок.
— Не подходи к нему сзади, — напутствовала меня девушка, продолжающая вести наблюдение, — Он тебе больше не доверяет!
— Это всё ты виновата, — тихо буркнул я, направляясь в близлежащую чащу, где мы оставили лося, — Нарассказывала животному небылиц…
В целом, девушка мне тут была не нужна, был нужен лишь лось как скоростной переносчик четырех больших клеток, заполненных феями, заряженными заклинаниями разрушения наемничьих амулетов, которыми последних снабдил Халил агд Браан, но, тем не менее, Наталис можно было использовать. Девушка, в отличие от меня, не видит магии, поэтому дом, в котором окопался Горбыль с приятелями, не светится в её глазах рождественской ёлкой, она заметит шевеление, если что. А мы тут именно за этим — выкурить этих гадов.
— Если будешь верить каждому слову женщины, то долго не проживешь, — наставительно сказал я лосю, подходя спереди к этому удивительному животному и начиная снимать плотную ткань с четырех клеток, висящих у него по бокам, — Будь объективным.
Лось фыркнул и почесался, запрядав ушами, когда сотня сияющих волшебством фей разразилась писками и визгами, увидев дневной свет. Открыв клетки, я позволил облаку миниатюрных женщин окружить себя жужжащей пеленой, а затем, встав навроде Петра Первого, указал им рукой, куда лететь. Мол, идите, дети мои, постукайтесь о больших и плохо пахнущих дядь, дерущихся с низкими и вообще воняющими, а затем возвращайтесь сюда. Джо вас за это будет неделю сладким кормить и в тепле держать. И новый дом покажет. Только не забывайте свой боевой клич. «За Соурбруд!».
Вот и всё, немного повидла, чуть-чуть обещаний, искренняя улыбка, из-за которой лось попытался лягнуть меня передним копытом — и эскадрилья фей выходит на свой боевой вылет, а я ухожу назад к прекрасной эльфийской девушке, наблюдать за паникой и раздраем в рядах врага.
Наемникам, разумеется, и так было несладко. Вроде бы они, собравшись такой большой кучей, должны были легко настучать нескольким карлам, привезшим горький и противный алкоголь, только вот карл, он же гном (в приличных мирах), существо… крепкое. А еще сильное как скотина, злое и с большими кулачищами. И массивное. Очень устойчивые существа, эти наши карлы. Их пинаешь, а они не замечают. Им кулаком в лоб — а от этого больно только кулаку. В ответ же двинуть могут так, что ты шатаешься и стонешь, а уж если удар в живот пришёлся, то всё, сливай воду, падай на травку, да стони пожалобнее, чтобы на тебя еще и не наступили.
И в этот момент эпической битвы всё вокруг
