Сантехник. Электрик - Иннокентий Белов
— Как нейтрализовать Слуг станем? — осторожно переспрашивает граф.
— Да, конечно, ликвидировать беспощадно прямо в Храмах и рядом с ними, — подтверждаю я. — Это война, граф, тут не до человеческих отношений. Пусть враги умрут сегодня в бою под нашими ударами, а мы потом когда-нибудь своей смертью в кровати.
Разговор заканчивается, уже ночь на дворе, основные тезисы нашей будущей героической жизни я графу донес и, кажется, смог его убедить.
Теперь пусть он все заново обдумает и начнет готовиться к скорому отбытию из своего владения.
Пока он отправляет гонцов, вызывает к себе ближних людей и сам уезжает в Варбург, я пока остаюсь в замке и еще пару дней проверяю, не откликнется ли какой-то из предметов Падшего Бога. Еще испытываю на самых минималках молекулярные морозильник и огнемет на одном из холмов около замка, убеждаясь для себя, что они работают именно так, как я от них ожидаю.
Морозильник заморозил всю траву и землю с одной стороны холма за пару минут работы, потом огнемет за пять минут заставил эту же сторону просто сгореть на целый метр вглубь холма.
Ну, или сгореть, или просто исчезнуть еще каким-то образом. Страшное оружие, в общем, нам попалось в руки.
Потом я забрал все понятные агрегаты с собой, а все остальные оставил в закрытой части подвала дожидаться будущих исследований, если они, конечно, еще когда-то случатся.
— Теперь в подвал пускать прислугу только под присмотром стражи, в эту кондейку вообще никому не соваться! — говорю я вызванному Сульфару, он тут же отдает распоряжения своим подчиненным.
— Заколотить эту дверь! Никого к ней не подпускать!
Надеюсь, ни у кого не хватит ума меня расстроить своим излишним любопытством.
— Сам тоже присматривай за подвалом, Сульфар.
— Будете спокойны, ваша милость, присмотрю! — обещает он.
Командир графской дружины при замке знает, что я тоже из людей СИСТЕМЫ, теперь первый после графа по этим делам, поэтому будет выполнять мои приказы по совести. И всех своих воинов заставит, у него самого, правда, только первая ступень по ментальным умениям.
Я выезжаю в город со своими тремя людьми, но десяток графских дружинников так же меня сопровождает на всякий случай.
Сам граф так распорядился:
— Лучше не создавать лишнего повода, норр, чтобы вам не пришлось демонстрировать свою силу моим вздорным соседям каждый раз. С вашими тремя людьми вы, как мой приближенный дворянин, можете вызвать отрицательную реакцию при случайной встрече. Поэтому десяток моих людей будет не лишним, тем более, пусть прокатятся по моей земле.
Перед тем, как подниматься к графскому дворцу, я заезжаю на рынок и нахожу Ветрила.
— Как там мой Мурзик? — вспоминаю первым делом про кота.
— Все хорошо с ним, ваша милость, Клафия его совсем закормила, — смеется мой торговый представитель. — Варит вашему зверю чистое мясо и так кормит. Что меня, что его — одинаково!
— Потолстел?
— Да, уже на руки непросто поднять. Но пользу приносит, около дома мышей и крыс всех перевел, очень ловок с ними. Теперь соседских душит, только сам не ест, конечно, где задушил, там лежать оставляет.
Не забывает, значит, Мурзик, свои суровые уроки выживания в пустынной, выжженной степи. Туго там изнеженному городскому котейке пришлось, но ведь выжил как-то. И не одну неделю продержался, а целых восемь местных месяцев. дождался моего возвращения все-таки.
— А новенький как? — я вижу, что в лавке сидит деревенский паренек, бывший арбалетчик.
— Вот с ним все не так хорошо, ваша милость! — осторожно начинает Ветрил, но видит, что я не сержусь и продолжает. — Совсем он неграмотный такой, чисто деревенский. Он даже по-имперски считать не умеет, а тут совсем другой язык и другие цифры. Не дается ему эта наука, честно говоря, ваша милость. Он у меня сторожем при лавке работает и грузчиком иногда, хоть так себе на жизнь зарабатывает.
— А живет где?
— Так в лавке и ночует, на скамье, ест в местных едальнях, деньги копит изо всех сил, я ему по серебряной монете плачу в день. Больше из жалости, но он еще часто подрабатывает на рынке, где особо разговаривать не нужно. Хочет домой с деньгами вернуться, жениться и дальше привычную крестьянскую жизнь вести. Нет у него перспектив для купеческой жизни, ваша милость!
— Ладно, он мне послужил в нужное время, один из четырех только выжил, пусть еще немного у тебя тут побудет, мне его девать тоже без знания языка некуда совсем. В дружину его не возьмут, так что поедет домой со временем, наверно. Порадуй его, что вместе с возчиками через пару месяцев может обратно отправиться.
— Порадую, ваша милость!
— Сам-то как в новом месте? По дому не скучаешь? — тоже важный вопрос для парня.
— Нет, ваша милость. Скучать некогда, все кручусь-верчусь, на вашем золоте вам и себе зарабатываю, как раньше даже мечтать не мог. Да еще нравится мне здесь, в графстве самом и в Варбурге хорошо жить, разумно все устроено очень. Я про такую правильную жизнь никогда не слышал даже, чтобы так спокойно торговать можно было, и никто грабить не лез.
— А Клафии как?
— А ей-то что, ваша милость! За домом смотрит, да ко мне приходит иногда на людей посмотреть. Язык местный немного освоила, главное, за меня крепко держится! — в семейной жизни Ветрил тоже всем доволен.
Ну, моя бывшая наложница девка не шибко умная, но, вот с кем спать, правильно выбирает. И в постели умела. Чувствует, Ветрил у меня на первых ролях и сам парень способный, далеко по торговле той же пойдет. На моих средствах крутится и еще прикрытии от его графской светлости и моей милости имеет, к нему никто не полезет.
— Сколько получилось
