Великолепный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин
Была ещё только середина ночи, общение как-то угасло, и я всё-таки решил порыскать вокруг в поисках съестного. Нельзя сказать, что я прямо голодный был, но хотелось разнообразия. Хотя Митя советовал, если просто разнообразия и витаминов не хватает, травы пожрать. Утверждал, что гоблин — существо всеядное, может хоть корой питаться, хоть вообще поганками. Я так и не понял, это он прикалывается так, или это правда, но в любом случае питаться травой не хотел.
Вокруг родничка, возле которого мы остановились, росло несколько кустов и деревьев — это место даже рощей назвать было нельзя. Но я всё равно решил их исследовать, в надежде найти что-нибудь интересное. Напрасно, похоже — кусты оказались совсем бесплодными, только какие-то мелкие цветочки на них цвели. И наводили на мысль, что я даже не знаю, какой нынче сезон, а так же какой год, и от какого события его здесь принято отсчитывать. Причём давно можно было спросить, уж это-то мне мои духи могли рассказать. Ради уверенности поискал ещё на земле — вдруг там правда грибы растут? Нашёл только голову под особенно раскидистым кустом. Довольно свежую, надо сказать.
Голова была человечья, с бородой. И она была прострелена в области виска. Характерная такая дырочка, кругленькая, без выходного отверстия. Кто-то кого-то здесь пристрелил. Непонятно только, куда делась оставшаяся часть убитого. Я бы ещё понял, если наоборот — тело есть, а башки — нет. Ну, унесли голову, как трофей, мало ли какие тут традиции. А тут… Голова куда-то откатилась, её и потеряли, а всё остальное похоронили?
На самом деле это была довольно пугающая находка. Дуся — молодец, у него очень устойчивая нервная система. Я полагаю, это свойство именно тела. Уверен, если бы я был человеком, визжал бы как сучка, как только понял, что такое нащупал, а так обошлось. Ни брезгливости, ни испуга. Но страх был. Стрёмно! Голова-то недавно ещё была на плечах, и живая, иначе бы уже запах был. Значит где-то рядом находится или совсем недавно находился кто-то, кто пристрелил чувака и отрезал ему голову. А всё остальное — спрятал.
— Вить! — Кричал шёпотом, чтобы не разбудить товарищей. — Вить, давай сюда, совет нужен.
Дух появился через секунду.
— О, башка! Свежак! Но я бы на твоём месте воздержался. Остроухие не поймут, у них не принято.
— От чего воздержался? — Не понял я.
— От поедания. Не трахать же ты её собираешься? Там вон вообще неизвестно, что у него во рту было! Негигроскопично… в смысле, негинично… ну, врот, как же это слово…
— Ять, Витя, какой ты мерзкий! — Дошло до меня. — Блин, это ж надо было такое придумать, я прям возмущён! Ты меня за кого принимаешь⁈
— А чего? Я существо толерастное, — подбоченился дух. — Отношусь к сексуальным предпочтениям окружающих со снисхождением. Если тебе нравится трахать отрезанные головы — это твоё личное дело!
— Фу, нафиг, аж поплохело, как представил! Нет, ты всё-таки грёбаный извращенец!
— То есть голову трахать собираешься ты, а извращенец — я⁈
— Да не собираюсь я её трахать! И жрать — тоже!
— Технически, не её, а его. Это ж мужик, у него вон, борода. Но не хочешь — как хочешь. Тогда чего ж ты от меня хочешь? Чтобы я сказал тебе «выкинь бяку»?
— Вить, у нас тут в кустах — башка! — Как маленькому объяснил я. — Свежая, между прочим. Она ж сюда не телепортировалась, вот я и хочу спросить, чего мне с этим делать? Что-то мне подсказывает, что те, кто её оторвал, то есть отрезал, — я глянул на нижнюю часть, — могут быть недалеко. Кто это вообще может быть?
— А, ну это скучно, — отмахнулся Витя. — Наши с тобой родственники, наверное. Ну там, орки, гоблины, тролли. Поймали какого-то типа, пристрелили, и основную часть сожрали, а чего не нужно — выкинули. Чего тут думать-то⁈
Звучало логично, пока я не вспомнил, что даже бизона съедают не целиком. Ну, там всякая кожа остаётся, кости крупные, прочие не самые съедобные части. У человека, очевидно, тоже такого несъедобного полно. Короче, если его съели, помимо головы должны были остаться и другие части.
— Ладно, давайте поищем, — сказал я сам себе и стал целенаправленно обшаривать наши кустики. Ничего не нашёл, разве что спугнул Илве, которая как раз в эти кустики и отошла. Короче, всех разбудил, и я даже не стану девушку осуждать, потому что когда ты только присела, а тебе чуть ли не в попу кто-то неожиданно башкой тыкается — это неожиданно и страшно. Завизжала она громко, и на крик тут же прибежал Киган. Неловко получилось. Он, видно, решил, что я всё-таки решил напасть на его любимую сестрёнку, схватил меня за шиворот, поднял, и тут я ему голову протягиваю:
— Хорош барагозить, это не то, что вы подумали. Смотрите, что я нашёл!
Сказал, и тут же больно ударился задницей. Не ожидал, что Киган меня так резко выпустит. А он не только выпустил, но и отскочил, и ещё какие-то слова сказал на уманьярском. Я запомнил — мне не сложно. Но что они означают, и как правильно их применять, ещё только предстоит выяснить.
Уманьяр, однако, быстро отошли от шока, и как-то одновременно замолчали. Брат с сестрой переглянулись, а потом Киган тихим, напряжённым голосом сообщил:
— Дуся, ты молодец, что нашёл эту голову, но очень плохо, что не сказал сразу. Мы зря здесь так нашумели. Особенно Илве. Женский крик далеко разносится.
— Я… растерялась, — виновато сказала девушка. — Только присела, а тут…
— Уже не важно, — покачал головой Киган. — Собираемся и уходим. И побыстрее. Лошадей ведём в поводу, слишком темно ещё.
Наша стоянка мне уже и без того надоела, а спать совершенно не хотелось, так что я — только за.
— Так ты понял, что тут было? Орки какие-нибудь, да?
— Вряд ли. Слишком чисто. Мы бы нашли остатки трапезы. Костёр, кишки, другие следы. Это кто-то другой. — Глянул на меня, и пояснил: — Не спрашивай, кто. Здесь дикие места, это может быть кто или что угодно. Хтоническая тварь, тёмный колдун… или
