Узы Геркулеса - Жасмин Мас
Вместе мы не дали им увидеть внутри.
Поко сидел, устроившись на голове Алексис, грызя ее локоны, а ее огромный защитник гарцевал по коридору с горшком от декоративного оливкового дерева, торчащим изо рта (у меня не было слов). Август и Харон были развешаны вокруг нее, их руки были брошены на ее плечи собственнически.
Я презрительно фыркнул. Они так околдованы, что это смущает. Я никогда не буду так одержим женщиной.
Алексис была моей подопечной, и, конечно, я думал, что мы можем быть больше. Я хотел дать нам шанс, поэтому я сделал немыслимое — я попытался. Но она дала ясно понять, на чьей стороне она.
Моя грудь сжалась.
Я ненавидел, как я чувствовал себя преданным.
Алексис улыбнулась мне, ее щеки раскраснелись от удовлетворения, два разных цвета глаз яркие и беззащитные впервые с тех пор, как я встретил ее. Поко зашипел.
Я не был настолько эгоистичен, чтобы не признаться себе, что трое из них подходили друг другу.
Сначала они были чертовым бедствием. Они все были так похожи, разные оттенки стоического страдания, которое было за пределами раздражения.
Но теперь они нашли свое супружеское блаженство.
Желудок тяжелый от страха, я попытался игнорировать, что это значит для Ахиллеса и меня. Нам все равно придется жениться на незнакомце, который попытается разрушить нас своей мелкой ревностью. Они попытаются забрать Ахиллеса у тебя.
Никто никогда не женится на ком-то ради бессмертия и не будет счастлив, играя вторую скрипку мне, но это был единственный вариант, который у нас остался.
Желчь наполнила мое горло при одной мысли.
Я брошусь с крыши этой виллы, прежде чем полюблю кого-то вдвое меньше, чем я люблю Ахиллеса.
Он чувствовал то же самое.
Вот почему я так старался, чтобы что-то произошло с Алексис. Это, и она была не такой раздражающей, как большинство людей. Часть меня все еще искренне считала ее другом. Не то, чтобы я признался вслух.
Август сузил глаза. «Интересно — потише».
«Конечно, брат», — гладко сказал я.
Он поднял брови на меня. У нас никогда не было особенно близких отношений, но я уважал его способность сохранять спокойствие перед лицом вечной чуши Спарты.
Ахиллес захлопнул дверь перед их лицами.
Поко закричал воинственно.
Их шаги удалились.
Ахиллес повернулся ко мне и поправил непристойную выпуклость в своих грузовых штанах.
Никто никогда не был таким красивым.
Он изучал мое лицо с интенсивностью. С тех пор, как меня допрашивали во время СГЦ, он боролся с собственничеством и тревогой разлуки.
Мы уже были нездорово созависимы друг от друга, но это как-то ухудшилось.
Он такой идеальный.
Я потянулся к закрытому лицу Ахиллеса, и он наклонил голову, опираясь на мое благоговейное прикосновение.
Встав на цыпочки, я прижалась поцелуем к впадине на передней части его шеи, теплая, нагретая кожа напрягалась под моим прикосновением.
Он схватил мои бедра, прижимаясь вплотную ко мне. Я застонала, облизывая его.
Дым из его намордника обернулся вокруг нас.
Он пах плотским сексом, огнем и всем, что я когда-либо хотел.
Он мечта, ставшая явью.
«Ты можешь, может быть, подождать, чтобы сделать это? Кроме того, есть ли причина, почему ты снова загнал меня в угол? Или ты просто хочешь, чтобы я смотрела?» — спросил хриплый женский голос с раздражением. «Я не думаю, что мне это нравится. Кроме того, ты склонен к вспышкам и случайным актам насилия? Если да, я думаю, у тебя есть диагностируемое состояние, называемое—»
Я оторвался от Ахиллеса, его опьяняющий вкус все еще покалывал на моем языке.
Я отвлекся от того, что мы делали здесь — получали ответы.
«Ты когда-нибудь затыкаешься?» — спросил я с искренним недоумением, потому что, насколько я видел, она не затыкалась. Никогда.
Медуза презрительно фыркнула.
Мне нравилась тишина, я предпочитал ее, а она постоянно болтала.
Она была противоположностью Ахиллеса во всем.
«Нет». Медуза схватилась за свою левую руку, глаза сузились, когда ее длинные черные волосы сдвинулись, три чудовищные змеи загремели. «Я не буду молчать только потому, что ты не можешь вынести тот факт, что ты угрожал невинной женщине недели, как трусливый—»
Я засмеялся. «Ох, пожалуйста — ты забываешь, с кем ты говоришь. Я читаю людей, это моя сила, и я знаю наверняка, что ты все еще скрываешь вещи. Брось свое невинное притворство».
Медуза топнула к двери.
Я заблокировал ее.
«Уйди с моего пути», — потребовала она. «Я закончила с этой ерундой. Загони меня снова в угол, и я укушу тебя».
Ее змеи поднялись вокруг ее головы, гремя громче.
Меньший человек был бы запуган ее проявлением силы — одна змея Горгоны была запугивающей, три были отвратительным проявлением мощи. Ахиллес и я оба изучали их с открытым любопытством.
Нас всегда интриговали опасные вещи.
Медуза сдвинулась.
Я шагнул с ней.
Ухмыляясь, я смотрел на нее сверху вниз.
Она не была мне ровней.
Я обнаружу, что она скрывает, и докажу миру, что ей нельзя доверять.
«Я сказала уйди!» Медуза толкнула мою грудь, и я засмеялся над тем, какая она слабая.
Ее ногти впились в мою грудь.
Моя кожа покалывала там, где она коснулась меня, жар заливал мою грудину — с отвращением — и я оторвался от нее.
«Никогда больше не клади на меня руки, змеиный отброс», — предупредил я.
Она ударила кулаком, и я поймал ее руку, болезненно выкручивая ее запястье. Ее кости скрипнули, неловко хрупкие в моей руке. Она была вся мягкие изгибы и длинные, черные, как смоль, волосы. В ней не было ничего спартанского. Кронос, большинство людей были построены сильнее.
Я никогда не встречал никого столь бесполезного в своей жизни.
Кто-то действительно должен защитить ее. Я
