Джеймс Лусено - Дарт Плэгас
В тот же день они позволили Венамису умереть.
Затем, искусно манипулируя мидихлорианами бита, которые при схожих обстоятельствах всегда были вялыми и не реагировали на чужое воздействие, Плэгас оживил его. Грандиозность произошедшего ошеломила Сидиуса и едва не перегрузила процессор 11-4Д, но Плэгас уже без посторонней помощи продолжил начатое: раз за разом он убивал и возрождал Венамиса, пока внутренние органы бита не отказали и Плэгас не даровал ему вечный покой.
Но способности оживлять других ему было мало. Когда Сидиус вернулся на Корускант, Плэгас, манипулируя собственными мидихлорианами, попытался обратить полученную способность внутрь себя. Несколько месяцев подряд успехи его были эфемерными, но наконец он сдвинулся с мертвой точки и почувствовал в себе первые перемены. Шрамы, оставшиеся на месте ран, стали разглаживаться и исчезать, и впервые за много лет он ощутил, что может свободно дышать. Не только его поврежденные ткани исцелялись, но и само его тело как будто молодело на глазах. Участки кожи под транспиратором стали гладкими, и он чувствовал, что очень скоро совсем прекратит стареть.
Опьяненный новообретенной властью, он попытался совершить еще более немыслимый поступок: породить на свет свое собственное творение. Не просто несчастную безмозглую сущность, но создание, наделенное Силой. Господство над смертью стало шагом в нужном направлении, но не являлось эквивалентом созиданию в его чистом виде. Погрузившись в Силу, он попытался известить о себе всех и затронуть каждого: мууноида и инсектоида, сильного и слабого, свободного и раба. Он был подобен воину, что размахивает флагом над полем выигранной битвы. Подобен призраку, что проникает во сны.
Но все впустую.
Сила не отвечала, словно в страхе бежав от него, да и многие звери в его лаборатории пали жертвой ужасных болезней.
Но, несмотря на это, восемь долгих лет спустя Плэгас был по-прежнему уверен, что близок к абсолютному успеху. Доказательством тому служили мидихлорианы в его крови, коих заметно прибавилось, и то могущество, которое он ощущал в Сидиусе, когда тот после стольких лет отсутствия вернулся в Тайник. Темная сторона Силы находилась в их власти: действуя сообща, они однажды добьются того, что смогут вечно поддерживать друг в друге жизнь, и будут править Галактикой столько времени, сколько сочтут нужным.
Но еще предстояло сообщить об этом Сидиусу.
Было очень важно, чтобы Сидиус сосредоточился на событиях бренного мира, пока Плэгас стремится покорить царство Силы, для которого мир смертных – лишь грубое, кривое отражение.
Разумеется, свет уже погас – но надолго ли, и какой ценой?
Он вспомнил, как наблюдал солнечное затмение на всеми забытой планете, чья единственная луна обладала идеальными размерами и положением, чтобы закрыть свет солнца. Но результатом этого была отнюдь не абсолютная тьма, но свечение иного рода – странное, рассеянное, оно приводило в смятение птиц и в разгаре дня позволило увидеть другие звезды. Даже закрытое целиком, солнце по-прежнему светило из-за диска луны и в миг, когда та отступила, свет звезды стал почти невыносимым.
Глядя в темнеющее небо Тайника, он думал о том, какие напасти намерена обрушить Сила на него, на Сидиуса или на них обоих за то, что они самовольно поколебали равновесие. Быть может, она лишь ждет удобного случая, чтобы свершить свое возмездие – как это случилось на Корусканте двадцатью годами ранее? Наступали опасные времена – куда более опасные, чем ранние годы его ученичества, когда темная сторона в любой момент могла поглотить его.
По крайней мере, он был близок к тому, чтобы полностью излечиться. Сидиус продолжал прогрессировать как политик и как владыка ситов; его самые изощренные схемы и замыслы воплощались в жизнь без сучка и задоринки. А Орден джедаев угасал на глазах…
Что будет дальше – покажет время. А оно на исходе.
* * *Датомирский забрак сидел, скрестив ноги, на дюракритовом полу и излагал Сидиусу подробности того, что увидел в Храме джедаев несколько недель назад, когда наблюдал за вторжением йинчорри.
– Какая это мерзость – смотреть, как легко ваших рептилий водят за нос, учитель. Даже эта женщина, часовой у Храма, которую, как они думали, йинчорри застигли врасплох… Я видел, как она притворилась ошеломленной, когда ее световой меч не смог пробить кортозисный щит нападавшего. Как она упала в мнимый обморок – но стоило йинчорри схватить ее и поднять над землей, она тут же пронзила его мечом! – Мол издал рык, обнажив острые зубы. – По своей глупости они провалили задание. Джедаи попросту заманили их в ловушку. Я упивался, глядя на все это[46].
Заброшенный завод «ЛайМердж» служил домом и тренировочной базой для забрака; Заводской район и окраины соседнего района Фобоси – местами его ночной охоты. Обойдя ученика кругом, Сидиус, чей капюшон был накинут на лицо, спросил:
– Значит, ты зауважал джедаев?
– Зауважал бы, если бы лазутчики-йинчорри продемонстрировали хоть какую-то сноровку. Если бы их возглавлял я…
Сидиус застыл на месте:
– Ты бы выполнил задание? Зарубил всех рыцарей и падаванов, до смерти забил детей…
– Я уверен в этом, учитель.
– Ты один – против лучших мастеров Совета?
– Скрываясь в тени и нанося молниеносные удары, я убил бы многих.
«Плэгас был прав, – подумал Сидиус. – Его переполняет гордыня».
Так или иначе, тайная атака йинчорри провалилась. Несколько джедаев погибло, но Сидиус затевал все это не ради их смерти. Главное, что восторжествовал Валорум – с небольшой помощью Палпатина, разумеется, но в первую очередь благодаря собственным усилиям – он привлек сенаторов Яруа, Тиккеса, Фарра и других на свою сторону и установил эмбарго всей звездной системы. Однако его политические резервы себя исчерпали, и положение Валорума стало как никогда шатким. Даже малейший намек на скандал лишит его доверия Сената, каким он пользовался прежде.
– Ты – грозный противник, – молвил Сидиус, нарушив недолгое молчание, – но ты не армия. И я тренировал тебя столько лет не для того, чтобы принести в жертву. Я даровал тебе титул Дарт не потому, что ты выполнил множество опасных заданий, не умер от голода, не пал от рук дроидов-убийц… Ты получил этот титул за свое послушание и верность. Тебе еще выпадет шанс показать свое превосходство над джедаями в боевом мастерстве, но сколь бы велика ни была твоя ненависть, не тебе низвергать Орден в пучину.
Мол склонил голову, продемонстрировав венец остро заточенных рожек на красно-черной безволосой макушке.
– Учитель… Надеюсь, те, кому суждено это сделать, испытают восторг и удовлетворение.
– Будет видно, ученик. Сейчас у нас есть и другие заботы.
По указанию Сидиуса Мол проследовал за ним к голопроектору и передающей решетке – тем самым, которые были изъяты у гранов десятилетия назад, но впоследствии полностью переделаны и усовершенствованы.
– Выйди из поля зрения камеры, – велел Сидиус. – Какое-то время мы будем держать тебя в резерве.
– Но…
– Терпение. Ты еще сыграешь свою роль.
Сидиус уселся в кресло с высокой спинкой, словно на трон, и утопил кнопку на панели управления, встроенной в подлокотник. Его мысли хаотично метались в голове, то и дело возвращаясь к тому, что должно было произойти спустя мгновение. Чувствовал ли Плэгас всю грандиозность момента в тот день, когда он впервые открылся и сбросил маску, представ в своем истинном обличии? Воодушевляющее чувство триумфа вполне могла испортить своего рода ностальгия, ощущение потери чего-то личного, определяющего твою сущность. То, что прежде было тайной, навеки перестанет быть ей…
Вызов застал наместника Нута Ганрея за обедом – без тиары-«ушанки» и вычурного ожерелья из лазурного камня, в которых он походил на шута.
– Приветствую, наместник, – сказал Сидиус.
Мигательные перепонки на багровых глазах неймодианца охватил спазм, а его морщинистый рот задергался.
– Что? Что? Это закрытый канал. Как вы?..
– Не утруждайте себя попытками отследить источник передачи, – протянул Сидиус, когда клиновидные серые пальцы Ганрея забегали по клавиатуре голосистемы. – Вы будете ходить кругами и впустую потратите столь драгоценное время.
– Как посмели вы вторгнуться?..
– Недавно я прислал вам подарок. Краснопятнистого пилата.
Ганрей уставился на собеседника:
– Это были вы? Вы его послали?
– Полагаю, вам хватило ума проверить его на наличие следящих устройств.
Повернув голову, Ганрей посмотрел на что-то вне поля зрения камеры – вероятно, на саму птицу.
– Разумеется, я это сделал. Чего вы хотели добиться, прислав его? – Неймодианец говорил с акцентом: растягивал слова и заметно смягчал букву «т».