Александр Анисимов - Игры богов
У стены послышалось тихое поскребывание и попискивание — маленькие твари никак не желали униматься. Наемник уже открыл рот, чтобы прикрикнуть на них, но тут в подземелье неожиданно посветлело. Вазгер вскочил на ноги и принялся озираться, пытаясь понять, откуда исходит свет, однако казалось, что светятся сами стены и окружающий его воздух. Первые несколько секунд наемнику пришлось сильно щуриться, поскольку переход от непроглядного мрака к свету был слишком резок, хотя на самом деле в каземате было ничуть не светлее, чем если бы горела подвешенная под потолком свеча.
За спиной раздался тихий и внятный смех, который заставил Вазгера от неожиданности вздрогнуть и резко обернуться. Возле самой стены, прижимаясь к камням, стояла невысокая женщина, единственной одеждой которой были длинные темные волосы, ниспадающие ниже колен. Предплечья и лодыжки ее были увиты тонкими золотыми браслетами в форме пышных древесных ветвей. Некоторые пряди были заплетены в маленькие косички, на концах которых сверкали крупные черные и розовые жемчужины. Она была невероятно красива. Хрупкая на вид, но изящная фигура казалась изваянной из белого мрамора. На чуть округлом лице выделялись огромные, тщательно подкрашенные зеленые глаза. Ровный, без единого изъяна, остренький нос плавно и незаметно переходил в тонкие надбровные дуги, которые не портили, а, напротив, только оттеняли красоту ее лица. Пухлые ярко-розовые губы походили на два только что сорванных лепестка олеандра. Маленькая ямочка на подбородке придавала ее лицу чуть насмешливое выражение.
Вазгер открыл рот, но вместо чего-то осмысленного оттуда вырвались какие-то нечленораздельные звуки. Наемника так поразило невероятное появление этой женщины, что он на какое-то время лишился дара речи.
Женщина отделилась от стены и сделала шаг навстречу Вазгеру, и тот, сам того не замечая, тоже шагнул вперед. Красота незнакомки притягивала его будто по волшебству, и наемник не мог противиться этому неслышному зову.
Женщина остановилась, остановился и он. Теперь их разделяло едва ли полтора шага, но Вазгер не замечал этого. Ему казалось, что они стоят тесно прижавшись друг к другу, и это было самое прекрасное чувство, которое он когда-либо испытал. Незнакомка чарующе улыбнулась и, подняв руку, медленно и нежно провела кончиками тонких пальцев по заросшей щетиной щеке наемника.
— Ты красавица… — прошептал Вазгер и потянулся к стоящей перед ним женщине, но та с легкостью увернулась и неведомо как оказалась сбоку.
— Как же ты нетерпелив, — впервые заговорила она, и голос ее звучал будто шуршащий шелк.
— Кто ты? — почти не дыша спросил наемник, поворачиваясь и вновь оказываясь с нею лицом к лицу. — Как ты оказалась здесь?
Незнакомка улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. — Я просто пришла. Ты позвал меня, и я пришла, — произнесла она, легким движением откидывая волосы за спину и представая перед Вазгером во всей своей красе. — Можешь называть меня Левеей, но разве тебе так уж нужно знать мое имя?
— Нет, — тихо ответил Вазгер, снова попытавшись дотронуться до женщины, и на этот раз она позволила ему сделать это. Кожа ее была бархатной и удивительно холодной на ощупь, но до того ли было сейчас наемнику? — Но я… я не звал тебя, я даже не знаю, кто ты.
Левея обвила руками шею Вазгера.
— Разве это так важно для тебя? — Ее голос завораживал, заставляя соглашаться со всем, что она говорила. — Главное, что я здесь, ведь так, милый?
— Конечно, — прошептал наемник, водя ладонями по податливому телу.
Левея прижалась к нему еще теснее. Вазгер ощутил мягкость ее пышных волос, щекочущих его шею и руки.
— Я знаю, чего ты хочешь, — произнесла она. — И я могу помочь тебе. Ты можешь выйти из этого подземелья в любую минуту, даже сейчас, только скажи мне об этом. Ведь ты вправду этого хочешь, иначе ты не позвал бы меня.
Вазгер кивнул.
— Отсюда невозможно выйти. — Рука его медленно скользнула вниз по спине женщины. Наемник, не понимал, что происходит. — Не знаю, как ты попала сюда, но я не могу уйти с тобой.
— Можешь, — засмеялась Левея. — Взгляни. Она чуть отстранилась и рукой указала на стену за собой. Вазгер с огромным сожалением оторвал жадный взгляд от лица женщины и посмотрел на влажную серую кладку. Грязная стена была перечеркнута резкими огненными линиями, при пересечении образовывающими нечто вроде неправильного пятиугольника. Внутри пятиугольника расплывалось черное пятно с малиновыми и фиолетовыми прожилками. Оно медленно вращалось, образуя глубокую, затягивающую в себя воронку. Вазгер попытался шагнуть к двери, но Левея мягко удержала наемника и привлекла к себе.
— Это выход на свободу, — произнесла она. — Но если ты желаешь покинуть это место, то должен заплатить мне. Я не запрошу много, я возьму лишь то, что ты в силах мне дать.
— Чего же ты хочешь? — спросил наемник, отведя взгляд от стены и посмотрев в глаза женщины, в которых застыло желание, смешанное то ли со скрытым торжеством, то ли с восхищением, причины которого Вазгер не понимал.
— Тебя, — выдохнула Левея. — Будь со мной эту ночь, и я выведу тебя прочь из этого подвала. Отведу туда, куда ты захочешь. Ты познаешь истинное наслаждение, а затем вырвешься к солнечному свету. Все в твоих руках — я не прошу невозможного.
Женщина чуть повела плечами, заставив длинные волосы черными волнами заструиться по спине. Холодные руки проникли Вазгеру под рубаху и принялись поглаживать мускулистую грудь. Пальцы нежно касались рваного шрама, принося невероятное облегчение. Наемнику еще никогда в жизни не было так хорошо, и он забыл обо всем, что тяготило его. Даже внутренний голос, звучащий все громче и громче, не мог убедить Вазгера в необходимости быть настороже.
— Ты ведь Вечная, да? — почти задыхаясь спросил наемник, млея в объятиях Левеи.
— Зачем спрашивать, если ты и без того знаешь ответ? — пробормотала Левея. — Тебя не должно волновать это, ведь я с тобой, и никто нам не помещает. Я подарю тебе свободу.
— Да! Да! Свободу! — воскликнул Вазгер, и, обхватив голову женщины ладонями, притянул ее к себе и впился губами в ее губы. Язык наемника проник Левее в рот и наткнулся на жемчужины зубов, после чего скользнул чуть ниже, пытаясь пробраться дальше.
Сначала Вазгер почувствовал на языке что-то теплое и липкое, а затем понял, что зубы Левеи перестали быть ровными…
… На долину давно опустилась тихая и безмятежная весенняя ночь, рассыпавшая по чистому небосводу яркие бисерины звезд. Некоторые из них едва заметно помаргивали, обретая в этот момент схожесть с горящими глазами лесных зверей, только смотрели звезды на землю молчаливо и по-доброму. Где-то вдали шелестели деревья.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});