Первый практикум. Напиток бессмертия (СИ) - Ина Воронина
— Что значит, сиди? — опешил Виктор. — Наплевать на дом? Просто осесть здесь и ничего не делать?
— А что такого? Это же не трудно, — с ленцой ответили ему.
Виктор стоял, как громом поражённый. Остаться? Заманчиво. Деревня богатая, никакого риска, никаких трудностей. Они без проблем слепят большой дом, только без всяких коровьих дополнений, он согласен обойтись без божественной тщательно переваренной благодати. Он поможет крестьянам усовершенствовать систему полива, может, с металлургией или кузнечным делом попробует пошаманить. Туалеты построит — их отсутствие удручало его сильнее всего. Он наберёт учеников из местных ребятишек, откроет школу… Они отлично устроятся. А потом, может, им и подвернётся шанс вернуться. Когда-нибудь.
Виктор обернулся и задумчиво посмотрел на своих учеников. Двенадцать ребят. Некоторые — совсем маленькие. Они стояли там, растрёпанные, помятые, усталые и смотрели на него выжидающе, как в классе во время объяснения какой-то интересной темы. Им предстояло покинуть деревню и отправиться в путь, конец которого неизвестен. Он не знал, можно ли вообще повернуть произошедшее вспять, можно ли вернуться. Он не знал, что с ними случится, а здесь все были в относительной безопасности.
Виктор наткнулся на тяжёлый напряжённый взгляд Кривова. Секунду они смотрели друг другу в глаза, и вдруг Саша, кажется, что-то понял. Лицо его расслабилось и приобрело презрительное, даже брезгливое выражение. Он беззвучно усмехнулся, смерил учителя взглядом и демонстративно подтянул поудобнее лямки рюкзака. Виктор понял, что не сможет им сказать. Не сможет предложить остаться. Не сможет своими руками убить в них надежду вернуться обратно к родным, иначе это конец.
— Не пойдёт, — тяжело выдавил Виктор.
Ему стало страшно. Он с трудом проталкивал слова через глотку.
— Мы должны хотя бы попробовать. Иначе это будет просто нечестно по отношению к ним.
— Хм… — несколько заинтересованно отозвалось дерево после удивлённой паузы. — Хорошо подумал?
— Сумели попасть сюда — сумеем и выбраться! — чуть смелее сказал Виктор.
— Ну, утверждение излишне оптимистичное, но ладно. Так и быть. Замолвлю за вас словечко, — уже дружелюбнее проговорило дерево.
— Перед кем? — спросил Виктор.
— Перед своими.
— А делать-то что?
— Не знаю, — недовольно ответил дух. — Это надо у кого-то повыше спрашивать.
И дерево замолчало. Виктор подождал немного и понял, что оно больше не скажет ни слова. Он вернулся к своим ребятам, которые тут же принялись его расспрашивать:
— Ну? Что он сказал? — хором залопотали близняшки.
— Ничего, — буркнул Виктор. — Сказки всё это. Пойдём.
Бровь Кривова еле заметно дрогнула в удивлении, затем он чуть улыбнулся, искривив покалеченное лицо, и подал пример, бодро затопав в сторону северных ворот. Ребята поспешили за ним.
Нараян и Викрам вели их по хорошо утоптанной тропе через джунгли. На выходе из деревни Виктор смог рассмотреть пруд, который заметил ещё вчера. Он был полон воды. Нараян объяснил, что сейчас вокруг пруда работают люди, укрепляя и прочищая ирригационные каналы перед напряжённой работой. Сейчас в орошении необходимости не было, поскольку только что закончился сезон дождей, и земля насытилась. Позже, когда наступит засушливый сезон, крестьяне выйдут работать к пруду, зачерпывая из него воду и выливая в каналы для орошения полей, на которых растёт рис. Действительно, среди деревьев Виктор увидел выжженные участки земли, разровненные и обработанные.
Викрам и Нараян внимательно оглядывались по сторонам. Джунгли вокруг шуршали, попискивали, рычали и чавкали, заставляя чаще смотреть за спину. Виктор, шедший в тяжёлых думах в самом конце колонны, вдруг ощутил прошедший по волосам на затылке ветерок. Он хлопнул по голове в надежде прибить комара, но ничего не нащупал. Он обернулся и подозрительно окинул взглядом тропинку и близлежащие кусты. Всё было тихо. Виктор нехотя повернулся и чуть ускорил шаг, чтобы нагнать группу. Через минуту за его спиной отчётливо зашуршала листва, как будто что-то большое шмыгнуло и затаилось в кустах. Виктор обернулся снова. В джунглях гаденько захихикали.
— Ребята! — громко крикнул он. — Там кто-то есть!
Ученики растерялись и застыли с открытыми ртами. Нараян и Викрам быстро подтолкнули их в кучу и встали по бокам, держа свои огромные ножи наготове. Хихиканье повторилось снова и ближе.
БЭНЦ!
Что-то твёрдое и тяжёлое со всего лёту ударило Виктора точно в лоб. Вам когда-нибудь попадало мячом в лицо? Когда смотришь на это со стороны, кажется, что мяч летит долго и медленно, а человек, который стоит на его пути, просто балбес, что не увернулся. А вот когда попадает вам, сразу становится понятно, что увернуться почти невозможно. Вот горизонт чист, а вот уже шмяк в нос, пожалуйста. Мяч просто материализуется перед самыми вашими глазами и неумолимо применяет весь свой энтузиазм к нежной физиономии.
На самом деле всё просто. От далёких предков, рептилий, нам досталась одна дурацкая особенность зрения: движущиеся предметы мы видим хорошо, а неподвижные — плохо. Мы их замечаем только когда собираемся врезаться в них при ходьбе. Вообще, вполне логично. Если штука движется — значит она живая, и её можно съесть, либо она может съесть вас, поэтому можно и обратить внимание. А если не движется, значит, это куст, и пусть себе стоит, что ему сделается? Так что, если вам вдруг повстречается хищный динозавр, то вы знаете, что делать. Не шевелиться. Со змеями, кстати, тоже работает. И с крокодилами. Ну, пока они не сообразят, что вы — еда, притворяющаяся кустом.
Вот и мячик, летящий точно в нос, в поле зрения не перемещается, поэтому видим мы его только за секунду до трогательного поцелуя. Но всё не так печально, природа — она заботится о выживании своих творений. Правда, вместо того, чтобы исправить недочёт, она решила вопрос путём наименьших интеллектуальных затрат, и теперь самая прочная кость у человека — лобная. От неё, говорят, даже пули отскакивали, бывали случаи.
Это-то Виктора и спасло. В момент удара неизвестным предметом Виктор увидел звёзды. Всё вокруг взорвалось ярчайшими красками, мир накренился, земля больно ударила его промеж лопаток через рюкзак, вышибив дыхание. По лбу вверх потекло что-то тёплое. После удара руки Виктора рефлекторно метнулись вверх и подхватили атаковавший его снаряд. Наощупь он узнал кокос. «Очищенный», — машинально отметил Богданов. Потом мыслительные процессы угасли, и взгляд бесцельно устремился в облачное небо, как в той истории про Болконского и небо над Аустерлицем. Только без Болконского и без
