Первая формула - Р. Р. Вирди
– Боже правый… Если меня не убьет Нихам – значит, убьешь ты.
Я подхватил кота, скривившись от боли в руке. Вздохнул, погладил его по шерстке и начал прибираться. Чудом сдержав подступающую рвоту, привел в порядок комнату и взял дорожный мешок.
Любопытный Шола – как знал, что от него требуется, – тут же нырнул в горловину и уютно устроился внутри.
– Тс-с… Сиди тихонько. Сейчас сходим в одно место, повидаем друга.
Он тихонько мявкнул – видимо, в знак согласия. Впрочем, я не слишком обольщался. Паинькой кот будет ровно до тех пор, пока его благодушное настроение не переменится.
Я слегка затянул веревку – ровно настолько, чтобы Шола не смог высунуть голову, и, спустившись во двор, направился к Вороньему гнезду.
Кришам валялся на столе, свесив с одной стороны голову, с другой – ногу. Наверняка проснется с больной шеей и поясницей. И пусть – в глубине души я не хотел его будить, продолжая сердится за тот прием, что он оказал мне в последний раз. Вздохнув, решил не быть злопамятным.
Подкравшись к Кришаму, встал на колени, едва не прислонившись губами к его уху. Парень должен был ощутить тепло моего дыхания, однако не шевельнулся. Я слегка откашлялся и гаркнул во всю мочь:
– Ой, дакха! Разбойники! Быстрее поднимайся, хватай оружие!
Кришам дернулся и, упав со стола, тяжело приземлился на пол. Вскрикнул, крутя головой в поисках деревянного меча, но уже в следующий миг пришел в себя и уставился мне в глаза:
– Ари, ты чего замер, как изваяние? Слышал – разбойники… Погоди, а что ты здесь делаешь? – Он нахмурился и рассеянно глянул сквозь меня. – Стоп, это ты меня разбудил?
Я ухмыльнулся и кивнул. Кришам, похоже, так и не понял, что над ним подшутили.
– Так где разбойники? Я едва не вызвал Шеру…
– Наверное, ты распугал их своими криками, – пожал плечами я.
Особого веселья не получилось – неподдельное волнение Кришама свело все удовольствие на нет.
– Я пришел повидать Имми. Ты не против?
– Конечно нет, давай провожу.
Его беспокойство спало, и парень вновь заговорил своим странным, несколько отстраненным тоном:
– Знаешь, она последнее время взялась за ум.
– Серьезно? – спросил я, шагнув за ним на лестницу.
– Ну да. Уже который день не сдирает пальцы в кровь. Не понимаю, что на нее нашло, даже отправил весточку риши Брамья. Он обрадовался и недавно навестил Имми. О чем они говорили – не в курсе, но вышел Мастер из ее комнаты вроде как не совсем в себе и все-таки довольный.
Хм… Я об этом визите ничего не знал. Интересно, не разболтала ли ему Имми о нашем уговоре? Я крепче вцепился в лямки мешка, сожалея, что не могу вытащить котенка.
Дойдя до комнаты Имми, Кришам открыл дверь и пожелал мне хорошо провести время.
– Помнишь, надо постучать, чтобы я тебя выпустил?
Я кивнул:
– Только, пожалуйста, хочу, чтобы дверь мне открыл ты, а не Шеру. Без обид, но я не самый большой поклонник этого парня.
– Он не всем нравится, – хмыкнул Кришам, – хотя и неплохо иметь его поблизости. Еще увидишь, что он вытворяет, когда намерен пройтись по крыше Вороньего гнезда. Там требуется сложное плетение, однако он создает его запросто и поднимается вверх по вертикальной стене.
Я удивленно заморгал. Серьезно? Формула, которая позволяет ходить по стенам? Никогда такого не видел. А с другой стороны – что я вообще знал о плетениях? Порой приходилось задумываться о предупреждениях риши Брамья. Может, он не так уж и не прав. Не следует ли мне вообще отказаться от мечты? Подобное ощущение возникало тем чаще, чем больше я беседовал с ним или с Кришамом.
Дверь медленно отворилась. Сидящая на полу Имми просияла и радостно замахала руками:
– Ари!
Ага, значит, можно заходить… Мои сомнения рассеялись.
– Привет, Имми! – тепло улыбнулся я. – Кришам говорит, ты была хорошей девочкой. Это правда?
– Да-да, – закивала она. – Ты ведь обещал, что следующий визит будет особенным. Сегодня как раз тот самый день?
– Точно, Имми.
Она быстро переползла на середину комнаты, вновь уселась в своей любимой позе – скрестив ноги – и закачалась в нетерпеливом ожидании. Я положил мешок между нами.
– Только постарайся его не пугать, джи-а? Иногда он довольно робок, все-таки детство у него выдалось нелегкое.
Я развязал веревку и нащупал на дне шерстяной комок. Шола издал недовольный мяв, и девушка напряглась, приоткрыв рот. Склонилась над мешком, и уголки ее губ дрогнули в намечающейся улыбке. Сумасшедшинка во взгляде, которая напоминала мне о риши Брамья, исчезла. Имми глядела на котенка незамутненными яркими глазами. Подобным образом смотрят дети – удивленно и с благоговейным трепетом.
Шола выскочил наружу и воззрился на меня с сердитым прищуром. Вероятно, в мешке он отдыхал так сладко, как никогда в жизни, а я его грубо растолкал.
Я ответил ему виноватым взглядом, хотя легкой ухмылки сдержать все-таки не смог.
Котенок принюхался и начал осматривать комнату, более не обращая на меня никакого внимания. Похоже, новая обстановка ему понравилась не слишком. В первую очередь он подошел к Имми, к ее величайшему удовольствию. Она тихонько вскрикнула, однако, памятуя о моем предостережении, на руки брать Шолу пока не стала.
Котенок обнюхал девушку, дернув носом. Потом еще раз, а потом принял решение и медленно, осторожно придвинулся ближе. Убедившись, что от хозяйки комнаты опасность не исходит, потерся головой о ее ногу.
Имми бросила на меня вопросительный взгляд.
Я дал отмашку. Можно…
Она заулыбалась и осторожно погладила Шолу по голове, потом по спинке. Тот слегка вздрогнул, однако тут же довольно заурчал, и девушка осмелела.
– Что скажешь, Имми? Стоит оно того?
Ответ я знал заранее – мог не спрашивать.
Котенок запрыгнул к ней на колени, и девушка, подняв его, прижала к груди. На ее лице появилось выражение неземного блаженства. Значит, я сделал все правильно.
Я не стал мешать ей наслаждаться общением с животным. Сидел, размышляя о потерях, постигших меня из-за жалоб Нихама, да и боль в руках до сих пор беспокоила. Когда я забывался, одна из них непроизвольно дрожала. Имми это заметила и, оторвав взгляд от Шолы, спросила:
– Почему ты перевязан, Ари?
Пришлось поведать ей все с самого начала.
– Ах, подонок! – возмутилась девушка.
Я даже поперхнулся от неожиданности. Имми никогда не бранилась, а уж столько ненависти в ее голосе я и подавно не слышал. Не
