Ласка - Андрей Олегович Белянин
Сначала я даже как-то огорчился, однако уже через минуту смеялся сам над собой. Неужели кто-то всерьёз мог подумать, что встретит тут, на окраине какого-то там маленького села тихое домашнее животное, понимающее человеческую речь?!
Ах да, ещё охотно позирующее неизвестному художнику и забравшее авторский рисунок себе в галерею, на доски какого-нибудь кустарного стойла в общей конюшне. Если, кстати, это стойло у неё вообще есть. Лошадей, которых разводят на мясо, обычно держат на вольном выпасе и в загоне, смысл им устраивать сколько-то цивилизованные условия жизни.
Но вскоре за моей спиной раздались острожные шаги, а потом тёплый выдох, пахнущий травой и конским потом, коснулся моей шеи. Я улыбнулся ещё до того, как повернул голову.
— Пришла.
Она обнюхала мою руку и ткнулась тяжёлым лбом в плечо.
— А я сижу тут, думал уже уходить. Ваших ведь не видно нигде. Ну я и…
Лошадь подняла на меня удивлённый взгляд, к чему-то принюхалась, раздувая ноздри и отступила на шаг. Её глаза явно косились на мой карман.
— А-а, вспомнил! Прости. Галеты будешь?
Я достал принесённое угощение и протянул ей на раскрытой ладони.
Рыжая вежливо, быть может, даже чрезвычайно деликатно взяла одну галету бархатными губами, вытянув шею вверх, задумчиво прожевала, кивнула и по очереди съела целых три. Четвёртую она неожиданно вернула мне. Да, именно так, коснулась храпом, подумала и слегка толкнула мою руку обратно.
— В смысле… это мне?
Она серьёзно кивнула.
— Возьми себе!
Лошадь отрицательно покачала головой.
— Хорошо, — согласился я, — Пополам?
Разломив галету, я сунул половинку себе в рот, а вторую часть протянул ей. Рыжая лошадка радостно схрумкала свою долю и, потянувшись вперёд, коснулась плюшевым храпом моей щеки, словно бы неуклюже поцеловала, как девчонка-пятиклассница.
— Хочешь завтра ещё принесу?
Она пожала плечами. Потом воровато оглянулась и подмигнула мне. Я не очень понял, что бы это могло значить, поэтому подмигнул ей.
Рыжая указала кивком головы на перелесок.
— А-а, типа хочешь прокатить меня туда? — я шагнул вперёд, взял её за холку и прыгнул вверх, пытаясь по-ковбойски взлететь на лошадиную спину.
Полёт удался. В том плане, что летел я ещё метра три, подброшенный мощным крупом, и приземлился носом в траву, кажется, чудом ничего не сломав и не вывихнув.
— Боюсь, что мы неправильно поняли друг друга, — сипло пробормотал я, вставая на четвереньки. Лошадь виновато всхрапнула, опустив голову и дуя мне в лицо.
— Сам виноват.
Она радостно закивала. Я встал и отряхнул колени, глядя на её веселье. Рыжая тут же остановилась и, осторожно, зубами вытянула две длинные травинки, застрявшие у меня в волосах. Наверное, мне стоило сказать ей спасибо? Ох…
Потом она ещё раз всхрапнула, словно бы боялась лишний раз подать голос, хитро подмигнула и лёгкой рысью рванула к тому же перелеску.
Пробежав метров пятьдесят, лошадь обернулась, явно изумлённая и озадаченная, что я не спешу за ней.
— Мне тоже туда? — уточнил я, потирая ушибленный локоть, — А зачем?
Она нетерпеливо пристукнула передней правой ножкой. Спорить с женщиной, с любой, абсолютно бессмысленно, и более того, чревато. Мне пришлось вспомнить школьные занятия физкультурой и унылые пробежки в училищном спортзале, изо всех сил припустив за своей четвероногой незнакомкой.
Ну, то есть, по идее мы как раз уже второй день встречаемся, но я же всё равно не знаю, как её зовут, а она, в свою очередь, тоже не особо интересовалась моим именем. Хотя ей-то какой в этом смысл, она всё равно не может ко мне обращаться, лошади с нами не разговаривают.
Сколько помню по Джонатану Свифту, это мы, люди, способны обучаться лошадиному языку, а вот они нашему, увы, нет. Попугаев в расчёт не берём, собак и кошек, умеющих говорить «мама», тоже, вот и получается, что…
Додумать что-чего-где-получается-неполучается, я не успел, рыжая взмахнула чёрным хвостом и скрылась в кустах. Мне пришлось точно так же, тем же жестом, махнуть на всё рукой, и ломануться в след. Узкая, едва заметная тропинка вывела меня на небольшую полянку, окруженную высокими деревьями и тростником.
Первое, что бросилось в глаза, так это мой вчерашний рисунок, аккуратно пришпиленный к сучку старой ветлы. Я подошёл ближе, совершенно не представляя, как она смогла умудриться сотворить такое копытами?
Да и всё это место, казалось, производило впечатление ухоженной девичьей комнатки. Лишние кусты аккуратно вырваны, трава разровнена, на земле ни одной сухой веточки и уж тем более, прости Господи, комков конского навоза. А тут ещё этот рисунок, закреплённый так, чтобы его не сдуло случайным порывом ветра…
— Ты очень необычная лошадь, — не оборачиваясь признал я, — Тебе не говорили?
— Нет.
От человеческого голоса, прозвучавшего у меня за спиной, я едва не подпрыгнул. Сердце упало куда-то вниз живота, кровь ударила в виски, но страха не было. Скорее, естественное для любого человека отрицание иррационального.
— Лошади не разговаривают.
— Почему? — спросил тот же голос, и кто-то потянул меня за рукав, заставляя развернуться.
Передо мной стояла довольно милая девушка с круглым лицом, синими глазами и копной рыжих волос, спадающих на плечи. Крепкая, словно модель Майоля, лет восемнадцати-девятнадцати. И да, она была абсолютно голой.
— Почему не разговаривают? Я же говорю с тобой.
— Ты… говоришь, — чуть запинаясь, кивнул я, ища глазами рыжую кобылу, — А… ты тут лошадь не видела? Только что стояла здесь, рядом, такая, с белым пятном на лбу.
Девушка недоумённо посмотрела мне в глаза. Я чувствовал себя полным идиотом.
— Это ты.
— Я. Меня зовут Ласка, а тебя?
Язык отказывался мне повиноваться. Я дважды глубоко вздохнул-выдохнул, стараясь выровнять ритм сердцебиения, понял, что ни фига эти разрекламированные практики йоги и ци-гуна не помогают в подобной ситуации, и тупо опустился на землю, прислонясь спиной к дереву.
— Боишься? — поняла девушка и беззаботно устроилась рядом со мной, — Не бойся, ты же мой человек, я тебя не обижу. Ты никогда раньше не видел лошадей?
— Я никогда не видел, чтобы лошади превращались в людей.
— А в кого же ещё? — смешно фыркнула она, — В бабочек или динозавров, что ли?
— И много вас? Таких вот…
— Раньше было больше, — к моему удивлению, она правильно поняла, что я имею в виду, — Кентавры, полулюди-полукони, а правильнее и то, и другое в одном.
— А-а…
— Потом люди менялись, дружба уходила, нас убивали, мы приучились скрываться… эй! — рыжая девушка неожиданно толкнула меня в
