Игра снов - Алексей Брусницын
После четырех часов работы спина действительно заболела. Каждый удар по воронке отдавался в позвоночнике, а мышцы забились так, что руки почти перестали сгибаться в локтях.
После обеда, с трудом поднявшись из-за стола, 32/08 решительно направился к производственному корпусу.
Начальника он застал в кабинете.
— Почему ты снова поставил меня работать на улице?
— С какой это стати я должен объяснять тебе свои решения? — Начальник даже побледнел от злости.
— Потому что я не могу работать на солнце второй день подряд. Я не чернокожий, — он понимал, что жаловаться на боль в спине и усталость было бы нелепо.
— А чем ты лучше чернокожего?
— Да не в этом дело, — с досадой на то, что его неправильно поняли, ответил 32/08. Он оттянул воротник робы. — Я физически не могу столько находиться на солнце, у меня шея обгорела.
— Ну так намотай на нее полотенце. И живо! Обеденный перерыв пять минут назад кончился.
Он взял с полки позади себя белую тряпку и кинул ее подчиненному.
— Но это несправедливо…
— Чего? — Начальник мрачно расхохотался. — Несправедливо? У тебя что, в башке помутилось? Не знаю, в какие игры ты играешь во сне… Проснись, пчела! Еще одна минута потерянного времени, и у тебя будут большие неприятности.
32/08 уже сориентировался в реальностях, но боевой запал его никуда не делся.
— Я на улице работать отказываюсь!
До развозки ему пришлось просидеть в заводской столовой. Скамейки тут были жесткими и узкими, чтоб не рассиживались. 32/08 метался между рядами столов и переживал; он осознал всю катастрофичность ситуации, в которую завела его аристократическая горячность, странным образом просочившаяся в реал из средневековой сказки.
С этой работы его наверняка теперь уволят. А что может быть хуже? Пока бюро по жизнеустройству подыщет ему новую работу, он будет отключен от виртуальной реальности. И если он не сойдет с ума за дни отлучения, работать, возможно, придется по первой, а то и по второй категории, а это означает — гораздо меньше времени проводить в волшебных сновидениях.
Но вопреки всему в глубине души 32/08 тлела гордость, и он не понимал, почему в виртуальном мире он может быть героем, а в реальной жизни — безропотной рабочей скотиной.
За несколько минут до окончания рабочего дня в столовую зашла совсем молодая девчушка из отдела кадров. Она изо всех сил старалась выглядеть сердитой.
— У меня для тебя две новости, пчела. За то, что ты отработал всего четыре часа из двенадцати, тебя лишат двух третей игрового времени во сне. Это плохая.
Она интригующе помолчала.
— Но есть и хорошая. На первый раз тебя не уволят, я все уладила.
32/08 просиял. Это был вариант, который он даже предположить себе боялся.
— Не забывай — ты рабочая пчела. Причем золотая, а это значит, что должен тяжело работать, — наставительно сказала девчушка. — Завтра у нас с тобой проблем не будет?
Он замотал головой и сморщился от боли — обгоревшая шея саднила. 9. Сон V.
Когда Закари, Гвидо и Маргарет собрались в каминном зале, чтобы посовещаться перед самым приездом герцога, комендант заявил о своем намерении рассказать обо всем без утайки.
Повар кашлянул и возразил:
— Я бы на твоем месте не спешил очернять короля в глазах герцога… Если это окажется неправдой, ты будешь, мягко говоря, нелепо выглядеть. Герцог решит, что ты интриган, и это может плохо сказаться на твоей карьере при альбрукском дворе.
Закари посмотрел на него как на ненормального.
— Ты не выспался, друг мой? Или напился с утра? Как это может быть неправдой? Ты же сам влил в глотку Одноглазого зелье Правды, и голова его не взорвалась после слов о короле.
— Понимаешь, Зак… мой дедушка был всего лишь знахарь, травник. Не колдун, не ведьмак. Его сожгли на костре по трагическому недоразумению. Никаких колдовских рецептов он мне не передавал.
— Но позволь! Мне же удалось переубедить горожан после того, как я разбил склянку с зельем Прозрения?
— Это была всего лишь парфюмерная настойка для ароматизации воздуха в отхожих местах. Мне было важно, чтобы ты сам поверил в ее чудодейственные свойства и был тверд и убедителен.
Тут до Закари наконец дошло.
— Но как же ты мог так рисковать мной?!
— А у нас был другой выход? Замок ты бы сдавать не стал, мы бы нипочем его не отстояли, и головы наши насадили бы на наконечники копий и выставили над воротами. Так Питер поступает с теми, кто не принимает его требования. А что было бы с герцогиней, я и предполагать не стану.
Маргарет произнесла с улыбкой:
— А ты редкий плут, Гвидо. Но, возможно, зря рассказал о своей хитрости. Она могла бы не раз еще пригодиться…
Гвидо поклонился.
— Постойте! — вскричал Закари. — Но Питер же, как и я, поверил, что зелье разорвет ему голову, скажи он неправду.
— Может быть, и так. А может, он был готов рискнуть жизнью, чтобы убедиться в действенности зелья. Если он соврал про короля и голова его осталась целой, тогда он понял, что может врать тебе без риска, — пояснил Гвидо.
— А скабрезные подробности про Пропаганду? В них-то тогда зачем ему было признаваться? — продолжал упорствовать Закари.
— А это затем, чтобы его предыдущая ложь выглядела правдивее, — предположила герцогиня.
— И все-таки не будем отрицать возможность того, что Питер сказал правду… — подытожил комендант.
Закари встречал герцога Альбрукского Ренольда Золотое Сердце и его свиту в воротах. Маргарет сослалась на нездоровье и не пошла приветствовать мужа.
По случаю хорошей погоды столы для пиршества выставили на плац между жилым зданием и казармой.
Закари коротко доложил Ренольду о предотвращенной опасности. Герцог очень удивился тому, что предводитель мятежников был отпущен на свободу. Комендант объяснил свое решение так:
— Ваша светлость, я дважды встречался с Питером Одноглазым и оба раза выходил победителем. Он не очень хороший тактик, а стратег и того хуже. Я подозреваю, что у него есть могущественный покровитель, который почему-то делает на него ставку. И пускай уже известный и дважды поверженный противник противостоит нам, нежели кто-то неведанный, а потому более опасный.
Герцог окинул его подозрительным, изучающим взглядом.
— Что ж. Победителей не судят. Надеюсь, ты не перемудрил, сынок. Я бы принародно повесил этого негодяя, чтобы другим неповадно было… Но поскольку ты сам пленил его, ты был волен распоряжаться его судьбой.
Посреди роскошного пиршества, приготовленного командой Гвидо из охотничьих трофеев, захмелевший герцог объявил о своем
