Призрак Гренделя - Эльхан Аскеров

— И сколько таких точек?- спросил Морган, насторожившись.

— Полтора десятка. Но самое странное то, как они расположены.

— И как же?- мрачно спросил Морган, которому уже надоело это скармливание информации по кускам.

— Если смотреть на главный зал в плане, можно сказать, то основная масса этих вкраплений расположена по кругу, и ещё две, в нескольких метрах от самых больших коридоров, а один, вот здесь, в районе стены, — ответил профессор, тыча пальцем в монитор и постепенно переходя на менторский тон.

Понимая, что это происходит не специально, а в силу укоренившейся привычки, Морган отбросил эмоции и задумался. Делать замечания человеку, который большую часть своей сознательной жизни читал лекции студентам, он считал пустой тратой времени. К тому же, из всех гражданских, набранных в эту экспедицию, именно с Солсбери можно было иметь дело. Огромный профессор отличался редким благодушием и частенько смущался, когда ему делали подобные замечания.

— Это может быть выход термальных источников?- подумав, спросил Морган.

— Исключено, — презрительно скривилась Гроссман.

— Почему?- тут же повернулся к ней специалист по безопасности.

— В Антарктиде нет термальных источников, это известно любому школьнику.

— Только я не школьник. Как тогда вы объясните появление этих коридоров?- злорадно усмехнулся Морган. — А заодно, и появление в толще льда пресноводного озера.

Заметно стушевавшись, Анита Гроссман неопределённо пожала плечами. На плечо Моргану упала медвежья лапа Солсбери, и профессор задумчиво протянул:

— Думаю, мистер Морган в чём-то прав. Термальные источники пробили в толще льда русло, по которому вода и пар уходят из этого лабиринта. Это объясняет и наличие пустот, и вкрапление тёплых точек. Но тогда, возникает вопрос. Откуда взялись перепады в горизонтальных уровнях коридоров?

— Вода всегда течёт по пути наименьшего сопротивления, и если плотность льда в местах возникновения коридоров была разной, то и сами коридоры будут на разных уровнях, — подумав, ответила Кетти Оши.

— Похоже. Очень, похоже, — всё так же задумчиво протянул Солсбери. — Нам нужно начать пробивку тоннеля в основной зал этого лабиринта, но сначала, нужно подготовить роботов.

— Зачем?- не поняла Кетти.

— Последние метры прохода будут долбить они, а не люди, — решительно ответил профессор.

— Но почему? Чего вы боитесь?- возмутилась Гроссман.

— При чём тут страх?- развёл руками Солсбери. — Вы не учитываете возможную разницу в давлении, нарушив которую, мы рискуем вызвать активацию источников, и как следствие, заполнение коридоров водой. Мы не знаем, сколько лет эти источники находятся под покровом ледяной шапки и каково давление в подземном озере.

— Если оно вообще есть, — не унималась Гроссман.

— Что вы хотите этим сказать?- повернулся к ней Морган.

— Я не верю в вашу теорию термальных источников, — решительно заявила женщина.

— А я и не говорил, что являюсь истиной в последней инстанции. Во всяком случае, я хотя бы пытаюсь выдвинуть гипотезу, происхождения лабиринта. Вы же, только фыркаете и критикуете всех подряд, при этом, не предлагая ничего полезного, — огрызнулся Морган.

Понимая, что он абсолютно прав, Анита взяла себя в руки и, сделав глубокий вздох, ответила:

— Вы правы. Простите. Я повела себя глупо.

— Ничего, это со всеми бывает, — без улыбки кивнул Морган. — Но я всё-таки хотел бы послушать ваше мнение. Что это такое, по-вашему?

— Не возьмусь утверждать точно, но, скорее всего, это что-то живое, — помолчав, неожиданно выдала она.

— Живое ⁈- растерялся Морган. — Подо льдом, на такой глубине, и при такой температуре?

— Температура лабиринта, приблизительно минус двадцать пять градусов ниже нуля по Цельсию. Для некоторых животных, это далеко не предел. Вспомните, даже такие теплокровные млекопитающие как собаки, запросто живут в условиях полярного холода. Всем известные породы, хаски и маламуты, даже начинают болеть, если температура окружающей среды поднимается выше минус пяти градусов. Конечно, я сейчас говорю о собаках, родившихся и живущих именно в условиях севера.

Но если мы вспомним, что многие, например, земноводные, легко впадают в спячку при наступлении холодов, и их общее состояние ни чем не отличается от смерти, то такой вариант вполне возможен. Всю зиму, лягушки спокойно проводят под снегом, а весной, как ни в чём не бывало, продолжают жить. Но, с учётом местных постоянных температур и, практически полном отсутствии какой либо растительности, я вполне допускаю, что это какие-то морские животные, приспособленные к жизни, как в воде, так и на суше. Пример, киты, дельфины, тюлени, моржи, крокодилы, список можно продолжать долго.

— Хотите сказать, что стая тюленей прокопала себе в толще льда лабиринт и регулярно приплывает сюда отдохнуть?- спросил Морган, складывая руки на поясе и засовывая большие пальцы за пряжку ремня.

— Я не знаю, что это за животные, но думаю, что они просто обжили эти коридоры, используя их для своих целей, — ответила Гроссман, заметно, смутившись.

— Признаюсь вам откровенно, большей чуши я в своей жизни не слышал, — не удержался Морган. — С чего вы взяли, что это животные?

— Взгляните на экран. Только внимательно, — надувшись, ответила женщина. — Источник тепла не равномерен, как это было бы при наличии термальных источников. Самое интенсивное выделение приходится вот на эту дугу, но чем ближе к краям, тем интенсивность меньше, — поясняла она, быстро увеличивая картинку и тыча в монитор обломанным ногтем.

— И что это значит?- снова не понял Морган.

— Больше всего, это напоминает животное, свернувшееся клубком и впавшее в анабиоз.

— Простите, но если мне память не изменяет, то анабиоз представляет собой практически полное отсутствие любой жизнедеятельности организма, включая дыхание, сердцебиение и обмен веществ. Это значит, что температура тела животного равняется температуре окружающей среды, — решительно возразил Морган, которого уже начало бесить упрямство этой бабы.

Складывалось стойкое убеждение, что она считала его тупым солдафоном, не способным отличить джаз от регги.

— А кто вам сказал, что эти животные находятся в анабиозе?- иронично усмехнулась Гроссман. — Я вполне допускаю, что они просто сменили жизненный режим и теперь просто пережидают тяжёлые времена. Впавший в спячку сурок или медведь, ведёт себя точно так же. Накопив солидный запас подкожного жира, он укладывается в свою нору, и засыпает, а его организм, тем временем продолжает перерабатывать то, что животному удалось накопить за тёплый сезон.