Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Александра Альва
В центре поля ждал Вэй, у ног которого лежал человек, свернувшийся клубком. На голову пленника был надет мешок, плотно обвязанный бечёвкой вокруг шеи, а длинная имперская рубаха – это всё, что прикрывало его израненное тело, покрытое сотней кровоточащих порезов.
– Вы с ним такое сотворили? – едва дыша, спросила Фэн Мэйфэн, и к её горлу подступил кислый ком.
– Когда мы нашли его, пытающимся преодолеть защитный барьер пика, он уже находился при смерти, – объяснил Вэй и ткнул носком сапога в бок мужчины, отчего тот глухо застонал. – Не знаю, как ему удалось выжить после таких ран, но получил он их явно за дело.
– Откуда вы знаете?
– Лицо мы скрыли: оно больше похоже на кровавое месиво, но на лбу этого человека вырезан иероглиф «诅»[73], которым в прежние времена в среде заклинателей клеймили только самых отъявленных негодяев и убийц, что предали свой клан и совершили страшное преступление против своей семьи. Этот одет в имперские лохмотья, вероятно, он лазутчик.
Пленник замычал, но его голос неприятно скрипел и срывался, больше походя на утробное рычание, поэтому ничего невозможно было разобрать.
– Прерви его мучения! – приказал Вэй и шагнул назад. – Среди нас никто не боится омыть руки в крови имперцев.
Братья У, которые уже успели надеть маски, безмолвно подошли к человеку и подняли его с земли, придерживая за плечи, чтобы не упал. Снова раздался низкий стон.
Сглотнув, Фэн Мэйфэн потянулась к кинжалам, но тут же вспомнила, что её полностью обезоружили перед подъёмом на гору. Она беспомощно посмотрела на главаря, но тот лишь развёл руками:
– Я не верну оружие, пока ты не покажешь свою решимость.
Хотела ли она быть частью такой семьи? Воспоминания о доме клана Ван кольнули её в сердце слишком болезненно, и захотелось сейчас же бросить начатое, убежать, вернуться в крепкие объятия Ван Юна, который обещал всегда оставаться на её стороне. Но рука сама потянулась к волосам, и трясущимися пальцами Мэйфэн ухватилась за нефритовую шпильку, подаренную Гэн-гэгэ.
Она занесла острое украшение с резным месяцем в пионах над пленником и на мгновение застыла. После обучения у целителя Аня она знала, куда нужно ударить, чтобы лишить человека жизни безболезненно и быстро, но это казалось чем-то неправильным, будто она совершала страшный проступок перед лицом Последнего небожителя Юнфэя.
С другой стороны, и её лишили всего: забрали дом, семью, счастливую судьбу, и та маленькая беззащитная девочка могла только плакать, умирая в глухом лесу, до которого с трудом добралась по реке крови. Так почему она теперь боялась убить этого жалкого имперца?
Фэн Мэйфэн резко ударила шпилькой в точку над ключицей пленника, и храм Фэнлю окутало светлой ци, что разлилась тёплым потоком, обволакивая каждого, кто стоял на площади.
Глава 11
Расколотый мир
Несколько недель назад
Весь день заклинатели из школы Шэньгуан бежали на запад через бамбуковый лес, который разросся на многие ли вперёд, но высокие голые стебли всё же не могли надёжно укрыть беглецов, нужно было двигаться дальше без остановок. К следующему утру до столицы дойдёт весть о кровавой бойне в городе Люцзэ и полном уничтожении императорской армии вместе с высокопоставленным генералом, и тогда правитель обязательно направит новые гарнизоны на поиски выживших изменников.
Они и так потеряли слишком много времени на ритуальное сожжение тел техникой Солнца, склоняющегося к западным холмам, чтобы не оставлять павших без погребения. Ветер этим утром унёс в сторону реки Минлян прах многих, и Гэн Лэй до сих пор не мог поверить в то, что не успел по законам предков предать земле главу клана Гэн и своего отца. Теперь он лишь надеялся, что их души, как и души ещё сотни павших заклинателей – мужчин, женщин, детей и стариков, – смогут обрести покой.
Почти никого не осталось. Хоть Гэн Лэй и обратился в дракона, без жалости разодрав каждого имперского солдата в городе, но он не уберёг жителей, что пали от лезвий гуань дао и от ужасающего воздействия чёрного камня. Как и прежде, он не справился с отведённой ему ролью и подвёл свою семью.
Бамбуковый лес уже тонул в вечерней мгле, и небольшой отряд устроил привал около протекающего неподалёку ручья. В этом месте зелёные стволы стояли не так плотно друг к другу, и повсюду на земле лежали каменные насыпи, между которыми можно было хотя бы ненадолго спрятаться от любопытных глаз.
Гэн Лэй ни с кем не говорил с самого утра, да и остальные старались держаться от него подальше: сущность Сына Дракона по-настоящему пугала их, но пока что заклинатели не решались в открытую ему противостоять, позволяя находиться рядом. И всё же он ловил на себе презрительные взгляды выживших. Возможно, эти люди уже вспомнили прошлое и те подозрительные происшествия, после которых единственный сын советника Гэн Цзиюаня покинул школу в девять лет…
Они не были глупцами и могли связать события друг с другом, поэтому Гэн Лэй предпочитал сидеть поодаль на сухом корне и молчать, ведь и сам чувствовал себя лишним среди адептов Шэньгуан, но пока не хотел бросать тётю, братьев и сестру. Если имперцы нагонят их, то главная ветвь семьи Гэн может прерваться!
Затрещали ветки в маленьком костерке, и вскоре над разбитым наскоро лагерем поплыл древесный аромат жареных побегов бамбука. В этой напряжённой тишине каждый занимался каким-то делом, и Гэн Лэй, выпив последние капли из опустевшего за день бурдюка, тихим голосом оповестил своих спутников:
– Я к ручью – набрать воды.
Никто не обернулся, поэтому он быстро скрылся за кустами.
Его бил озноб, и Сын Дракона, добравшись до журчащего среди травы потока, осел на землю. Ручей и деревья словно качались из стороны в сторону, и он осторожно запустил руку под ворот, приоткрывая левое плечо, пробитое лезвием гуань дао.
Во время битвы его прежняя рана, оставленная змеиными детёнышами, наконец затянулась, но от имперцев он получил новую, которую так и не смог излечить из-за воздействия тёмной ци. Пока Гэн Лэй носил плотный дорожный плащ, остальные не могли заметить, что он тоже пострадал, но сейчас в тусклом лунном свете хорошо был виден глубокий порез, сочащийся кровью.
Послышался хруст веточек под чьими-то ногами, и он резко обернулся, прикрывая плечо тканью.
– Как себя чувствуешь? – спросила Мэй Шан, которая
