Ученик гоблина 2 - Марко Лис
Поднятая воздушным лезвием пыль осела. Я поднялся, мельком взглянул на её лапы с широкими перепонками и со злостью пнул изуродованную тушу крысы. Труп с глухим шлепком отлетел в сторону, завалившись за обломки старой мебели.
Жаль, но из неё не выпало даже осколка.
В этих руинах ей точно не стоило обустраивать гнездо. Какого чёрта эта тварь забыла так далеко от своих проклятых болот?
Впрочем, сейчас это волновало меня меньше всего. Выбросив мысли о монстре из головы, я направился к закопченному чайнику.
Но стоило мне наклониться, чтобы поднять его, как боковым зрением я уловил едва заметное движение. В дальнем углу, среди груды грязного тряпья и мусора, что-то копошилось.
Вздохнув, я развернулся. Оставлять за спиной выводок этих богомерзких тварей не собирался. Я решительно подошёл к углу и одним движением откинул пропитанную пылью тряпку.
Однако занесённая для удара нога замерла на полпути. Вместо лысых и слепых крысиных морд из-под ветоши на меня смотрел крохотный волчонок.
Его шерсть, чёрная как сама ночь, казалось, поглощала скудный свет помещения. Но больше всего поражали глаза. Ярко-голубые, они будто сами светились в полумраке, глядя на меня без капли страха.
Зверёныш был совсем ещё крохой, он легко уместился бы у меня на ладони.
— И что мне с тобой делать? — негромко пробормотал я.
Я осторожно потянулся к нему рукой, ожидая, что тот заскулит или попытается укусить. Но волчонок даже не шелохнулся.
Затем с любопытством он подался вперёд и ткнулся влажным носом, обнюхивая мои пальцы.
Я замер, и в этот момент по моей спине пробежал ледяной холод.
Тогда резко отдёрнул руку и обернулся, уже понимая, что совершил роковую ошибку.
Из широкого пролома в крыше, абсолютно бесшумно, внутрь комнаты плавно перетекла огромная чёрная тень. Опустившись на прогнивший пол с кошачьей грацией, она замерла, преграждая мне путь к выходу. На меня в упор смотрели точно такие же ярко-голубые глаза. Только в них, в отличие от взгляда волчонка, пылала жажда крови.
Я горько усмехнулся собственной беспечности.
Мой расчёт оказался в корне неверным. Это место вовсе не принадлежало крысам. Старую сторожевую башню облюбовали куда более опасные хищники. Волки выбрали её в качестве укрытия для своего потомства, рассчитывая на высоту и труднодоступность второго этажа.
Не представляю, как они умудрились затащить щенков по разбитой каменной лестнице, но факт оставался фактом.
Зверь был колоссален. В холке он достигал мне до груди, не уступая размерами матёрым ездовым особям, на которых народы Ковенанта ходят в набеги.
Однако, глядя на эту живую гору мышц, я ни на секунду не усомнился, что передо мной именно мать. Её выдавал взгляд, прикованный к щенку, полный затаённой боли.
Хвала богам, мне хватило сил активировать огненную руну.
Я рывком опустил объятую пламенем руку к волчонку. Жар от магического огня был для него нестерпимым и малыш, инстинктивно вжавшись в тряпьё, жалобно заскулил.
Только прямая угроза его жизни удерживала взрослого зверя от смертоносного броска. Ведь в бездонных глазах волка читалась первобытная ярость и готовность сожрать меня вместе с моими пылающими руками, невзирая на боль и ожоги.
Малыш снова пискнул.
Родитель глухо, недовольно рыкнул, вибрируя всем телом, но всё же начал медленно пятиться обратно к центру комнаты, не сводя с меня глаз. Как только между нами образовалось достаточное пространство, я развеял действие руны и сразу подхватил зверёныша за загривок. Волчонок тут же оскалился, его крохотная шерсть на холке встала дыбом, а из горла вырвалось нечто похожее на рычание.
Взрослый хищник замер, готовый к броску в любой момент.
Между нами установилось хрупкое равновесие. Волк осознал, что я успею превратить его щенка в кучку пепла прежде, чем его челюсти сомкнутся на моей шее.
Теперь мне предстояло самое сложное — придумать, как выбраться из их логова живым.
Мы провели несколько томительных часов, сверля друг друга взглядами.
Ни я, ни зверь не шевелились, превратившись в два изваяния в этом забытом богами месте. Тишина давила на уши, прерываемая лишь моим дыханием и низким, почти утробным рокотом из груди волчицы.
Я лихорадочно соображал, перебирая варианты, но всё сводилось к одному. Мне нужно накопить достаточно магической энергии, чтобы вновь пробудить руну стихии «ветра». Только крылья могли вытащить меня из этой западни.
Интуиция, обострённая до предела, буквально кричала, что с малышом уйти мне не позволят. И даже когда я верну ей живого щенка, мира между нами не будет.
Проблема заключалась в той груде мусора в углу, за которой волчица пока не видела бездыханное тело своего второго детёныша.
Я готов поставить на кон собственную жизнь, что как только она обнаружит потерю, ей будет совершенно наплевать, что прикончила его болотная крыса, а не я. В глазах волка я останусь единственной доступной целью для мести, существом, осквернившим её логово. На своих двоих от разъярённого хищника из этих руин не убежать. Зверюга настигнет меня в три прыжка.
Единственный шанс это небо.
Прошёл ещё час, прежде чем я почувствовал, что достаточно восстановился.
Теперь сил хватит не только на то, чтобы оторваться от земли, но и на перелёт через каньон. На той стороне обрыва я окажусь в безопасности, ведь преследовать меня по воздуху она не сможет.
Я нарочито громко откашлялся, прерывая тишину, и плавно, избегая резких движений, поднял свободную руку.
Требовалось привлечь внимание волка и заранее предупредить о том, что сейчас произойдёт нечто необычное. Внезапная вспышка сциллы и активация руны могли быть восприняты как начало атаки, и тогда зверь бросился бы на меня на чистых инстинктах, не раздумывая ни секунды.
Моя предосторожность оказалась не лишней.
Стоило руне стихии «ветра» отозваться и сформировать за моей спиной крылья, как волчица тут же прижала уши и оскалилась, издав угрожающий рык.
Я замер, позволяя ей привыкнуть к этому зрелищу.
Затем медленно расправил крылья во всю ширину и так же плавно сложил их обратно, демонстрируя, что эти действия не направлены против неё или малыша, который уснул в моей ладони.
Теперь оставалось самое сложное и абсурдное в своей простоте. Мне нужно каким-то образом заставить волчицу потесниться. Она сидела прямо под проломом в крыше, который я собирался использовать для побега.
Нам нужно было поменяться местами, но как объяснить это существу, которое видит в тебе лишь врага.
Я выставил перед собой раскрытую ладонь и сделал осторожный шаг навстречу хищнице.
Мать не сдвинулась ни на дюйм. Она лишь издала
