Ариадна Стим. Механический гений сыска - Тимур Евгеньевич Суворкин
– Да господи, делай уже абсолютно все что можешь, только чтоб покалеченных потом не было. Это ж только слуги.
Взмах. Дубинка Холодова указывает на меня. Сигнал подан. Нападающие подходят осторожно, слаженно.
До Холодова было не добраться, поэтому первым надо выбить главного в этой четверке. Я наметил крепкого парня, с которым переглядывались остальные слуги, и резко бросился вперед, вбивая трость ему в живот и сразу добавляя мощный удар в лицо, заставляя выплюнуть на дорожку окровавленные зубы.
Плечо взорвалось болью: достали дубинкой. Главное – не выронить трость: нельзя их подпускать. Новая вспышка горячей боли. Я разрываю дистанцию и бью ближайшего слугу, заставляя упасть. Свист воздуха. Уворачиваюсь от нового удара, но дубинка все равно вскользь проходит по ребрам.
Странный звук раздался совсем рядом со мной. Будто защелкали друг о друга металлические шарики. Внезапно я понял, что передо мной никого нет. Все нападавшие лежат в чахлой траве.
Ариадна довольно отирает руки о кусок чьего-то плаща. Трость из моих рук падает. Щебень, трава, листья кустов: кровь везде. Один из слуг пытается запихать кишки в располосованный живот. Двое других корчатся, вскрытые от паха до горла. Четвертый безуспешно зажимает разодранное горло. Лезвия на руках Ариадны черны от крови. Лежащий в стороне от всех Холодов еще пытается отползти, зажимая огромную рану в боку.
– Виктор, все в порядке? Вы какой-то бледный. Виктор, да что с вами? Мне кажется, вы недовольны? Я что-то сделала не так? Я же никого не покалечила. Они все сейчас умрут. – Ариадна робко улыбнулась, кажется, ожидая похвалы.
Я бросился к Холодову и, вытащив платок, попытался зажать ему рану. Остальным было уже не помочь.
– Что стоишь? Помоги загрузить его в локомобиль.
– Зачем? Он же скоро умрет.
– Грузи! Зачем ты их всех убила?
– Виктор, так было быстрее всего обезопасить вас от нападающих.
– Убив четверых?
– Лес рубят – пешки летят. – Ариадна со щелчком улыбнулась. – Вы сами сказали сделать абсолютно все, что я могу. Тем более что в этой ситуации закон на нашей стороне.
– Заткнись! Давай тащи его. Попробуем довезти до больницы.
Мы бросили начальника охраны на заднее сиденье, и я рванул рычаги, разгоняя машину.
– Виктор, судя по вашему поведению, вы показываете, что сердитесь на меня?
Я не стал тратить время на разговоры, просто приказал ей молчать и зажимать рану Холодова.
1110
Северный ядовитый океан. Шторм. Вдали тонет пароходофрегат. Спасшиеся на шлюпке матросы в ужасе смотрят на многометровую волну, зависшую прямо над ними. Сейчас я бы предпочел оказаться на их месте.
Я оторвал взгляд от картины в кабинете начальника сыска. Парослав бушевал.
– Четыре трупа. – Сыщик стукнул по столу своим кулачищем, и десяток ампул табачной настойки, лежащих в пепельнице, жалобно зазвенели. – А может, и пять, если врачи не вытащат Холодова.
– Виктор приказал мне делать абсолютно все, что я могу. Я имела право убивать согласно закону, – снова подала голос Ариадна.
– Ты могла их не убивать, вот что главное, а ты, Виктор, гусь ты хрустальный, ты чем думал? Ты избежать драки не мог?
– Слушайте, я все объясню.
– А не надо все объяснять. Ты расслабился! Расслабился ты, Виктор! С Ариадны-то какой спрос, она машина, а ты чем думал? Чем ты думал-то? Да ты понимаешь, что как только огласка наступит, Клекотов все наше отделение с дерьмом сровняет? Как же я вообще в это вписался-то, да еще и перед пенсией? Четыре трупа! А может, и пять, если врачи не вытащат Холодова!
Парослав продолжил бушевать по новому кругу.
Наконец, обессилев, он зло грохнул секретером и, вытащив графин с водой, мощными глотками осушил его до половины.
– В общем, – проговорил сыщик уже спокойным голосом. – Иди пиши отчет о случившемся в Инженерную коллегию.
– И что писать?
– Виктор, правду пиши. – Парослав замер надо мной. – Я не желаю, чтобы через пару лет управление заполнили невменяемые машины-потрошители. И я не желаю, чтобы через пару лет мы лишились надежных механических помощников. Так что пиши им правду. А я пока поеду к министру, может, удастся вытащить тебя из неприятностей.
Парослав покачал головой.
– Я очень тобой разочарован, Виктор. Очень разочарован.
Я вернулся в кабинет через час. Сперва успокаивал себе нервы прогулкой. Сев за стол, я собрался уже писать отчет в Инженерную коллегию, но внезапно обратил внимание, что на зеленом сукне было непривычно пусто.
С легким лязгом у себя за столом ожила Ариадна.
– Виктор, пока вас не было, я перебрала все неотсортированные документы. Кроме того, я отпечатала письма, до которых у вас не доходили руки.
– А это что? – Я уставился на стоящую рядом с письменными приборами коробку.
– Судя по надписи на упаковке, это «Знаменитая яблочная пастила фабрики Василия Кошкина». Учитывая, что коробка не несет следов вскрытия, я предполагаю, что название отвечает ее содержанию.
Я вздохнул.
– Что она делает на моем столе?
– Я осмотрела столы других сотрудников отделения в поисках того, что могло бы вам понравиться. Увидев ее, я предположила, что раз вы человек, то любите сладкое, как и все остальные люди. Этого же будет достаточно?
– Достаточно для чего?
– Чтобы вы, испытывая чувство благодарности мне, не написали негативного отзыва на меня в своем отчете Инженерной коллегии. Иначе они снова переберут мою вычислительную машину.
Я грустно покачал головой.
– Ариадна, ты убила четырех человек и даже не понимаешь, насколько это неправильно. Они не собирались меня убивать. Ты могла их разоружить.
– Но вы же запретили мне только калечить. Я просто пошла по наиболее простому пути обеспечения безопасности испытателя.
Ариадна посмотрела на меня своими светящимися глазами.
– Вы же не напишете негативный отзыв? Они снова будут меня разбирать.
– И, может быть, вправят мозги на место. Люди погибли, как ты этого не поймешь?
– Это вы мне приказали! Пожалуйста, не дайте им снова меня разбирать. Я не виновата в случившемся. Я лишь интерпретировала ситуацию под ваши инструкции. Я обещаю исправить эту недоработку. – Ариадна выдвинула ящик, доставая набор прихотливых серебряных инструментов. – Я сейчас внесу коррективы в свою логическую машину.
Зло посмотрев на безумный механизм, я указал на дверь. Оставшись один, я взял чистый лист и со вздохом принялся писать отчет.
Над отделением сгущались тучи. Клекотов уже начал поднимать своих друзей из Промышленного совета. Последнее, что нас спасало, – забастовка уже семи тысяч человек на музыкальной фабрике барона, что сильно отвлекала Клекотова-старшего.
Флакон экстракта сибирского кофейного корня, лежащий у меня в столе, стремительно пустел – я почти не спал, пытаясь
