Пробуждение - Михаил Алексеевич Ланцов
— У меня есть бумаги, которые дискредитируют целые институции. Не на всех, разумеется. Но достаточно, чтобы создать перевес в голосовании. А там еще письма из дома подоспеют…
— Опасная игра. Очень опасная.
— Жизнь вообще штука сложная и опасная. — усмехнулся император. — Я когда изучал то, как проводили старые Соборы, только диву давался. На что там только не шли, ради правильного решения. Или ты думаешь, что ариане проиграли из-за слабости аргументации? Отнюдь, нет. Просто состав делегаций был подобран правильно. А кто я такой, чтобы отмахиваться от методов Константина Великого?
— Ты не боишься, что с тебя Он спросит? — спросил брат, указав глазами на потолок здания Сената.
— Нет.
— Почему?
— Если у меня все сложится, значит, он так попустил. А если нет — то нет. Да и, в конце концов, я не ради себя стараюсь, а ради Империи…
* * *
Король Франции сидел с листовкой в руке и, с трудом сдерживая дичайшее раздражение, смотрел на главу французской церкви.
— И как это понимать? — наконец, спросил он у кардинала.
Тот промолчал.
— Вам нечего сказать?
— Он предлагает канонизировать Жанну. Это невероятная дерзость. Но…
— У меня второй день весь двор кипит. — холодно и жестко процедил король Франции. — Вы понимаете? — потряс он листком. — Он назвал эти войны единой Столетней войной. Он назвал ее Целестиной… Небесной защитницей Франции, вокруг крови которой объединилась Франция.
— Это…
— Он смешал с говном тех, кто продал Жанну англичанам. Вы понимаете? И при дворе моем уже открыто говорят об этом.
Кардинал снова промолчал.
— Сколько? Сколько дней нужно, чтобы весь Париж вскипел?
— Часы… может быть, дни… не знаю, это непредсказуемо.
— Какая же он тварь… урод… мерзавец… — покачал головой король. — Сначала удар по Валуа. Это же надо было назвать… узурпаторы. — он закрыл глаза. — А теперь еще по вам. Вы хоть понимаете, что…
— Понимаю, — произнес кардинал, резко перебив короля.
— Да⁈ Неужели⁈ И что же вы понимаете?
— Или из Константинополя наша делегация привезет канонизацию Жанны, или нам всем конец. Новости о том, что тамплиеры брали под знаменами императора Адрианополь, уже обсуждаются в столице. И я даже не представляю, что из этих новостей хуже.
— Ненавижу… — процедил король.
Кардинал снова промолчал, лишь поджав губы. Его и самого ситуация откровенно бесила… а уж короля и подавно, так как дискредитация французского духовенства выбивало легитимацию у Валуа. То есть, Капетнигов, боковой веткой которых они были. Узурпаторов, если верить Венскому листку. Ведь они захватили власть у Каролингов через переворот. Да и те тоже хороши — также отличившись по отношению к Меровингам…
Карл VII же, сидящий перед кардиналом, был тем человеком, который был коронован благодаря Жанне. И тем, кто ее не выкупил, фактически предав.
Это знали все аристократы во Франции.
И эти самые аристократы сейчас читали эти листовки, с особым цинизмом смакуя подробности и обсуждая. А кое-кто и делясь воспоминаниями о том, каким замечательным человеком была эта Жанна…
* * *
— Отец, зачем? Зачем ты их отпустил?
— А ты не понимаешь?
— Он — враг! Наверное, самый страшный враг, который можно себе представить. Он хуже тех гяуров, которые захватили всю Сирию и Иудею века назад. Тех, хотя бы просто воевали… а этот… этот…
— Что этот? — усмехнулся султан мамлюков[2].
— Отец… он же возрождает древнюю империю. И все наши земли когда-то находились в ее власти. Сначала он сожрет османов. Именно сожрет! Вон какой хруст и вой на всю округу стоит! Потом будем мы.
— Потом. Понимаешь? Это будет потом.
— Да, что это изменит⁈
— Он смертен, сынок. Как и мы все. И он не молод. Да, османам конец. Мы можем только помолиться за них.
— Вот уж нет! Халил-паша отказался от веры! Великий визирь! Я не собираюсь за них молиться.
— Чем больше я узнаю о том, что там происходит, тем меньше осуждаю его. Ты правильно говоришь, сынок. Константин не просто человек. Он чудовище, которое пойдет на все ради своей цели. Не надо его провоцировать. Ему есть что пожирать вокруг себя. На Балканах, в Анатолии. Это время. Пусть кушает.
— Пусть подавиться!
— Это вряд ли. — устало улыбнулся султан. — Я хочу, чтобы он был занят чем угодно, кроме нас. Понимаешь? Поэтому я и отправил ему патриархов. И помог переправить представителей Абиссинии. Такие споры могут быть бесконечными.
— Отец… мы защищены морем, а он стар. Мне кажется, не стоило ему подыгрывать.
— Четыре года, сынок. Четыре года. Ты понимаешь? Четыре года назад он взошел на престол, не имея даже шансов на выживание. А что теперь? Ты можешь поручиться за то, что через четыре годы его легионы не будут штурмовать Каир?
Сын промолчал.
Он не знал ответа. Он был несогласен. Но не более. Просто эмоционально против…
[1] Речь идет о 2-ом Никейском соборе, который считается 7-ым Вселенским собором, и последним, признаваемым как католической, так и православной церквями. На этом соборе осуждали иконоборчество.
[2] В оригинальной истории султан Аз-Захир Джакмак умер 1 февраля 1453 года. Здесь он прожил на несколько месяцев больше. Но не сильно дольше и летом он преставился.
Часть 3
Глава 10
Спустя 25 лет…
Константин жил.
Год за годом.
Несмотря на быстро набегающий возраст и надежды его врагов. Он даже почти не болел из-за очень внимательного отношения к здоровью и питанию. Что добавляло какого-то мистического ужаса его фигуре.
Но всему приходит конец.
И сейчас стоя у окна Большого дворца, император понимал: скоро, уже совсем скоро вся эта история для него закончиться. Сдавало сердце. Все чаще болело в груди и появлялась отдышка на ровном месте. Он правил почти тридцать лет. Долгих тридцать лет, которые перевернули всю политическую карту Европы, если не сказать больше…
Балканы были его.
Все.
Полностью. Включая Иллирию, то есть, провинцию Далмация. Вся северная Италия со столицей в Медиалане, вчерашнем Милане, тоже. Каким-то пограничьем на юге выступала Папская область, которая очень сильно «сдулась» до совершенного символизма и узкой полоски земли.
Таврида и Боспор
