Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков
— Османы, — покривилась Мари, вспоминая о докладах. — Те черногорцы, кто не ушёл из Подгорицы вместе с четами, да ещё и не являлся принявшими ислам, из них там мало кто уцелел. Резня. Газеты — как наши, так и европейские — конечно, разразились со страниц криками о варварстве Оттоманской Порты, о диких нравах, что не могут быть проявляемы в наше время прогресса и цивилизации, но толка мало. И жертв не воскресить, и новые такие случаи не предотвратить.
— Пока не предотвратить, — поправил высказывание своей коллеги Джонни, как и почти всегда, водрузивший ноги на стол. Воистину неискоренима привычка, чисто американская, кстати. — Если долго и показательно бить в ответ на каждую резню — страх пересилит привычку и желание.
Непременно пересилит. Так именно для изменения ситуации и нужна война. Точнее сказать, минимум две войны на территории Европы, которые, к слову, обязаны оказаться изолированными друг от друга, никоим образом не пересекаться. А ещё не втянуть в свою орбиту тех участников, которым там изначально не место.
— Свадьба и война, — усмехнулся я. — Такого в европейской истории и впрямь давненько не случалось.
— Возвращаются времена тех ещё, великих интриганов и полководцев, — охотно подхватила тему сестра. — И главное, чтобы выставить разжигателями войны своих врагов, а не оказаться зачинщиками самим.
— Провокация! Мы привыкли это делать. Не всегда для войны, но для достижения целей.
Прав мистер Смит, ой как прав. Спровоцировать противника на какие-то выгодные тебе действия, до поры оставляя того в искренней уверенности, что это идёт на пользу исключительно или прежде всего ему, после чего «перевернуть шахматную доску» тем самым кардинально изменив ситуацию — это ж прелесть какая гадость. Что до «расстановки фигур» на той самой шахматной доске высокой мировой политики, так она особой заковыристостью не отличалась.
Российская и Американская империи вкупе с Испанией — тут интересы успели сплестись в такой сложный и вместе с тем взаимовыгодный клубок, что минимум десяток другой лет даже Испанию, вкусившую плоды побед и экономического роста, от сей триады не оторвать. Если, конечно, без совсем резких насильственных изменений. Но тут уж разберёмся, не допуская ничего подобного, уничтожая попытки напакостить со стороны в зародыше. И Пруссия, которая сама по себе, но ситуационно союзник, да. Пока Пруссия, но с замашками перестроиться в Германию, что тоже нужно поддерживать.
Что с другой стороны? Тоже, хм, союз, причём сформированный куда как более долгий срок. Но от того, что больше, вовсе не значит, что лучше. Британия! Давний, умный, хитрый и с многовековым опытом европейского, а с некоторых пор и мирового почти что гегемона противник. Наполеоновская Франция, которая чем дальше, тем больше запутывалась в выплетаемой пауками с «туманного Альбиона» сети. Совместно подкармливаемая и оберегаемая этими двумя Османская империя — много о себе думающая, считающая себя самостоятельным игроком, но на деле всего лишь инструмент в умелых руках. И очень хорошо, что от этого рыхлого, местами аморфного, но всё же блока отделилась Австрия, потерпевшая сокрушительное поражение, с отколовшимся Венгерским королевством и просто усмирённая лет этак… на много. Ах да, ещё ставшая пусть и огрызающимся, пусть и невольным, но полувассалом Пруссии.
Кто ещё в делах Европы играл сколько-нибудь значительную роль? Италия? Пожалуй. И вот её стремились кто-то удержать в орбите своих интересов — Британия, разумеется, поскольку отношения Италии с Францией были, скажем так, сложные — а кто-то в эту самую орбиту затянуть. Последнее — это про прусского канцлера Отто фон Бисмарка, который давил прежде всего на то, что именно благодаря Пруссии Италия худо-бедно, чисто формально, но числилась в числе стран-победительниц в войне за «Германское наследство» с Австрией.
Остальные? Венгрия тоже крутила хвостом и делала комплименты сразу всем складывающимся и сложившимся блокам. Дания? До скрежета зубов ненавидела Пруссию, льстиво улыбалась в сторону Санкт-Петербурга, но на деле стремилась понадёжнее прислониться к Британии, видя в Лондоне единственную защиту от прусских геополитических интересов. Скандинавия, а именно Швеция в унии с Норвегией, те варились в собственном соку и не испытывали желания серьёзно встревать в европейские дела войн и простых и политических. Ну а давние нейтралы, такие как Португалия, Бельгия с Нидерландами — эти потихоньку пережёвывали куски захваченных заморских владений и с той или иной степенью энтузиазма искали, что бы ещё откусить от пока ещё остающихся бесхозными пространств.
Примерно это, пусть и кратко, я выдал «на гора» сестрёнке и Джонни. Они, сами прекрасно разбираясь в ситуации, даже не думали что-то оспаривать. Зато дополнить — это совсем иное дело.
— Британия, — промурлыкала допившая свой кофе Мария. — Ты не зря вчера в их посольство, к сэру Роберту Бульвер-Литтону ездил и целых три часа с его лордством вдумчиво беседовал. Он же у тебя с не таких давних пор чуть ли не в конфидентах бегает. Забавно получилось!
— Не забавно, а после тщательной и хорошо продуманной комбинации, — добавил толику порой присущей ему занудной обстоятельности Джонни. — Суметь выжать «воду из камня», то есть пользу от войны против зулусов ещё и так… Не верил, что получится.
Он не верил, император не верил, госсекретарь тем более не верил, даже посмеивался. Проклятье, да я и сам попробовал «подход к снаряду» просто любопытства ради и забавы для, расценивая шансы на успех в лучшем случае как один к пяти. Однако получилось!
* * *
О чём вообще речь зашла? О той ситуации, в которой после окончания возни с зулусами и делах с бурскими республиками оказался родственник Роберта Бульвер-Литтона. лейтенант-губернатор Наталя, Генри Эрнест Гаскойн Бульвер. Там ведь какая забавная ситуация сложилась… Генри Бульвер решил воспользоваться, как он был уверен, беспроигрышной для себя ситуацией. Раз уж началась война между Трансваалем и зузуоендом и исход её, с учётом поддержки буров отсюда, из Ричмонда, никаких сомнений не вызывал, то оставалось лишь «расслабиться и получать сомнительное удовольствие», либо самому вмешаться в ситуацию. Не грубо и нагло, с целью доставить неприятности нам, а по-хитрому, под шумок прибрав к рукам то, что казалось с его, лейтенант-губернаторской колокольни, наиболее ценными кусками, вырванными из тушки распадающегося Зулуленда. То есть процентов восемьдесят этой самой тушки, а под шумок и земли иных туземных корольков под себя
