Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипелагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г. - Дмитрий Михайлович Володихин
Итог: состояние русского соединения не должно было вызывать особенной тревоги. Эскадра могла свободно перемещаться, гибель на волнах не грозила ни одному кораблю. Следовательно, Сенявин имел возможность еще весьма долго оставаться в море, даже и при «свежей» погоде.
А вот второй довод Щербачева, конечно, следует принять во внимание.
Е.В. Тарле привел характерный отрывок из дневника Панафидина: «Одними сутками прежде турок пришли мы к Тенедосу, а они в пролив: мы с пленным адмиралом, а они — с остатками своего флота. Верно, причина поступка адмирала, не преследовавшего разбитый турецкий флот, была важна, ибо храбрость Сенявина безукоризненна, что показали оба сражения, и мы особенно ему были обязаны своим спасением; следовательно, желание спасти храбрый гарнизон, выдержавший с горстью людей ужасное нападение, было причина, что мы не преследовали турецкий флот. Турки в отсутствие флота даже так ободрились, видя слабость гарнизона, что хотели штурмовать крепость. Если эти причины были в соображении, то поступок Сенявина возвышает его еще более. Он решился лучше потерять один лавр из своего венка, чем привести в отчаянное положение гарнизон. Сенявин, по опытности своей, лучше всех знал, что турецкие корабли поодиночке были бы догоняемы и взяты; сему уже способствовало взятие в плен второго начальника, ранга капитан-паши, и потом страх, посеянный в турецком флоте потерею трети флота», — по словам Тарле, тут Панафидин явно полемизирует с теми, кто порицал Сенявина: «По последствиям гораздо легче судить. Мы пришли почти в одно время с турками к своим местам; расстояние только было в 15 верстах, что уже совершенно незначительно. Преследуя флот, мы его бы истребили, и немного бы ушло в Дарданеллы, чтобы известить о своем поражении, отрядя часть флота, более поврежденного, для усиления блокады около острова и для подания помощи гарнизону и его ободрения, а с остальными пуститься преследовать. Многие корабли так мало были повреждены, что могли вступить снова в сражение. Наш корабль, потерявший более всего в снастях, через несколько часов уже мог опять вступить в дело. Тогда бы сражение было решительное. Между тем гарнизон все еще бы держался, что доказывается тем, [что], когда мы пришли к Тенедосу, он оборонялся с храбростью и мог продлить несколько дней свою оборону. Положим даже, что от преследования и взятия кораблей неприятельских нас удержали бы долее и крепость бы сдалась. Турецкие войска сами бы были отрезаны от своих пособий, они бы должны сдаться непременно»[248].
Тарле считал, что в письмах Панафидина находит отражение борьба двух мнений на русской эскадре по вопросу о том, как следовало лучше поступить Сенявину. Сам историк уверен в правоте Сенявина, не ставшего догонять турок: «Последующие события показали, что следовало поступить именно так, как поступил Сенявин, то есть спасать тенедосский гарнизон. Остатки недобитого турецкого флота оставались в бездействии вплоть до ухода русской эскадры из Архипелага. Терять времени действительно было нельзя: Тенедосская крепость была накануне падения. Потеря этого опорного пункта очень сильно подорвала бы эффективность блокады Дарданелл...» А вернуть его, имея очень скромный ресурс боевых сил, способных действовать на суше, становилось трудным делом. «Это, помимо соображений гуманности, повелительно требовало от Сенявина спешить на выручку осажденного гарнизона… Дело в том, что положение русского десанта было опасным уже с первого дня пребывания его на острове. Но с середины июня оно катастрофически ухудшилось[249]. Однако, видимо, часть офицеров была разочарована: преследование разбитого турецкого флота, как им казалось, привело бы к полному его уничтожению.
А.Л. Шапиро, в отличие от Тарле, упрекал Сенявина: «Отказавшись от преследования отходящего противника, русский командующий позволил ему сохранить значительную часть своего флота для дальнейшей борьбы против России. Сенявин не добился в Афонском сражении полного использования достигнутого успеха»[250].
Думается, правы те, кто считает, что к благородству Сенявина, к его чувству морского братства примешивался здравый командный прагматизм. Тенедос выполнял чрезвычайно важную функцию оперативной базы для русской эскадры, притом базы, расположенной идеально для организации блокады Дарданелл. Потерять его было в тот момент легко, а вот вернуть — в условиях недостатка живой силы, пригодной для боевых действий на суше, — весьма трудно.
Но этим резоны вице-адмирала, видимо, не ограничивались. Турецкая эскадра была на ветре, повреждения она получила главным образом в корпусах боевых единиц, мачты, реи и паруса ее, можно предположить, были не настолько попорчены русской артиллерией, так как на близкой дистанции наши артиллеристы имели обыкновение больше бить в корпус, нежели расстреливать рангоут. Добавим к этому меньшую изношенность турецких кораблей и более высокое качество постройки. Добавим и то, что захваченный в битве турецкий линейный корабль приходилось тащить на буксире. Напрашивается вывод: Сенявин, пустись он в преследование, рисковал просто-напросто не догнать турок. А упустив их, он мог бы потерять еще и Тенедос. Очевидно, Дмитрий Николаевич разумно рассудил, что синица в руках лучше, чем журавль в небе.
Глава 12.
Тактический итог сражения. Причины победы Сенявина
Чрезвычайно интересны результаты сражения с точки зрения тактической.
Победа Сенявина вызвала споры среди историков военного искусства: каково место русского флотоводца среди тех адмиралов-новаторов, которые ломали старую линейную тактику, заменяя ее тактикой самостоятельных мобильных групп?
Имеет смысл привести весьма разумное, хотя, быть может, страдающее избыточным критицизмом мнение А.А. Лебедева. Сенявин, с его точки зрения, сделал несколько тактических открытий, однако неважное состояние императорского флота ослабило эффект от их применения: «Анализ шканечных журналов позволяет подтвердить не только факт достижения... побед в Дарданелльском и Афонском сражениях, но и все основные тактические решения, осуществленные в их ходе, включая атаку посредством тактических групп, позволившую совместить господствующую в русском флоте тактическую модель полностью управляемого боя и более гибкое применение входящих в эскадру боевых кораблей… Вместе с тем именно шканечные журналы во всей красе рисуют наличие серьезных проблем в состоянии русского флота. Проблем, не только… затрудняющих возможность использования "трафальгарской" модели, с полной самостоятельностью командиров в ходе сражения, но и значительно
снижавших результат даже тех тактических находок, которые
