Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипелагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г. - Дмитрий Михайлович Володихин
Впоследствии командир «Скорого» капитан Шельтинг докладывал Сенявину: «Был окружен несколькими от обоих сторон их (турок. — Авт.) кораблями в самом ближайшем расстоянии, так что дважды был готов с одним из них свалиться в абордаж, в которое время с нашей стороны нанесен ему был самый большой урон, но он всячески от нас удалялся. Мы же, будучи разбиты парусами и такелажем[169], преследовать его не могли»[170].
«Скорый» находился в состоянии жесткого боя на малых дистанциях около полутора часов, опасность для него миновала близ 11:30. Турки явно имели возможность расправиться со «Скорым», но упустили ее. Отчасти Шельтинга выручила огневая поддержка «Селафаила», устремившегося ему на помощь в критический момент[171].
Возможно, присутствие адмиралов не оказало должного воздействия на турецких капитанов. Кто-то из флагманов (Бекир-бей?) мог к тому времени и сам получить ранения… Но скорее после 10:30 турки уже не хотели продолжать активные боевые действия, они прорывались к Тасосу.
Эпизод со «Скорым» поражает пассивностью султанского флота. Имея столь выгодное положение, турки не решились в ближнем бою довести дело до победы. Это самым скверным образом характеризует боевой дух на султанских кораблях: бой еще не закончен, а руки уже опустились!
Однако и для русской эскадры опасный эпизод с атакой турок на «Скорого» служит не к чести и не к славе. Этот линейный корабль должен был отбиваться в одиночку, поскольку отряд Грейга оказался где-то в отдалении или, словами Щербачева, не оказал «достаточно близкой» поддержки[172]. Лишь «Селафаил» помог ему, да и то далеко не сразу. Экипаж «Скорого» держался с большим мужеством. Не в чем упрекнуть Шельтинга и его людей! Печально то, что сам бой «Скорого» с превосходящими силами противника оказался возможным.
Хуже того, этот бой четко показал: не только передовые корабли, но и кордебаталия Сейди-Али смогут пробиться к Тасосу мимо мыса Святой горы.
Экипажу «Скорого» пришлось какое-то время драться, показывая чудеса героизма. В начале сражения управлявший парусами на корабле лейтенант Куборский был тяжело ранен и скоро умер. Лейтенант Денисьевский заступил на его место. Сражаясь «с тремя турецкими кораблями и фрегатом на пистолетном выстреле, — сообщает Броневский, — один из неприятельских кораблей сблизился так, что свой утлегарь положил на корму "Скорого". Один смельчак хотел отрезать наш флаг, но был убит и упал в воду. В столь жарком огне мужественному Денисьевскому оторвало ногу, и тут он обнаружил необыкновенное присутствие духа; стоя на открытом месте, шутливо сказал: "Неверная сила меня подкосила", продолжал распоряжаться и не прежде позволил нести себя вниз, как сам капитан принял командование. Истекая кровью и от висевшей на одной жиле ноги чувствуя чрезвычайную боль, Денисьевский приказывал матросу отрезать ее ножом, но сей, поддерживая его ногу, отвечал: "Потерпите немножко, ваше благородие, лекарь лучше это сделает". Когда несли его чрез шканцы на кубрик, Денисьевский, заметив мало людей у пушек, сказал им: "Не робейте, ребята! Хотя вас и мало, замените потерю храбростью и потрудитесь для русской славы"»[173].
На том же корабле боцман Афанасий Соломин остался в строю, получив тяжелое ранение, а боцманмат Афанасьев, потеряв ногу, велел уступить его очередь на операцию у корабельного хирурга лейтенанту Денисьевскому, но тот отказался[174]. Дух русских моряков в тот день был необыкновенно высок, и команды сражались, не теряя отваги в самых тяжелых ситуациях.
Капитан Шельтинг имел полное моральное право после боя вставить в рапорт знаменательные слова о подчиненных: «Находились на своих местах и исправляли свою должность с отличною ревностию и храбростию»[175] До сих пор турецкий арьергард не принимал участия в деле. Тактический рисунок сражения, навязанный туркам Сенявиным, надолго выключил задние боевые единицы батальной линии турок из артиллерийского противоборства. Но с течением времени они подтянулись к кораблям кордебаталии, которые давно вели перестрелку.
Два арьергардных турецких корабля и один фрегат вышли на их защиту. Им противодействовал «Ярославль», что, в сущности, стало результатом случайности. Как уже говорилось, турки из-за дезорганизации их авангарда и успешных действий «Твердого» должны были сбавить ход. Тогда «Ярославль» (концевой в сенявинской эскадре) поравнялся с «Месудийе», вступил с ним в перестрелку, но скоро получил серьезные повреждения парусов и рангоута. Не слушаясь руля, он повернул назад, затем пошел контркурсом в сторону арьергардных боевых единиц турок, вступая с ними в скоротечные огневые контакты. Это произошло между 9:45 и 10:30. Вывод из боя «Ярославля» — второй заметный успех турок, помимо урона, нанесенного «Рафаилу». Лишь через час его командир Ф.К. Митьков справился с проблемой. Тогда он принялся догонять линейный корабль «Сильный» — предпоследний в строе русских «двоек», атаковавших турецкую флагманскую группу. К тому времени три боевых единицы турок уже проскочили мимо него на подмогу «Месудийе». В бой «Ярославль» вступил лишь между 11:45 и 12:00[176].
Появилась угроза перелома в ходе сражения. Казалось бы, турки уже отступали. Тем не менее под занавес битвы для Сенявина возник еще один опасный момент.
В ответ на действия турецкого арьергарда все тот же флагманский «Твердый» напал на арьергардный корабль турок, шедший первым, притом напал с носа, то есть с самой невыгодной для турка позиции. Продольный огонь бортовой артиллерии «Твердого» остановил турка, а вместе с тем и все двигавшиеся далее за ним корабли.
Дмитрия Николаевича не останавливало то обстоятельство, что, нападая на турецкий арьергард, он сам оказывается в окружении вражеских кораблей. Его атака была, в сущности, делом крайне рискованным. Слава богу, султанские флотоводцы не проявили боевой инициативы и не зажали «Твердого» в клещи.
Решительные действия русского флагмана лишили турок последней надежды на перелом и победу.
Однако боевые действия еще продолжались.
«Рафаил» наконец-то совершенно выбрался из-под огня турецкой линии, «вышел на ветер» и начал исправлять повреждения. Панафидин пишет: «В половине 12-го часа увидели вице-адмиральский флаг [Сенявина]. "Твердый" и "Скорый" так сильно атаковали авангард турецкий, что он побежал и тем самым освободил нас от сомнительного положения; 3 с половиной часа мы не видели своего флота и почти все время дрались на борта и даже с кормы»[177]. Теперь угроза «Рафаилу» миновала.
Между тем «Твердый», «Скорый» и «Мощный» все еще находились в гуще неприятельских кораблей. Турки могли бы поставить их в опасное положение (как минимум, «Твердого»), но не проявили желания вести тесный бой. Видимо, сказывался урон, нанесенный им русским огнем, и общий настрой на отход.
Прочие русские корабли расположились по дуге («в
