Японское. Модернистское. Пролетарское. Искусство Японии 1920–1930-х годов в СССР - Катарина Лопаткина
Воздействие старого японского искусства в основной массе работ не чувствуется вовсе; это наиболее бросающиеся в глаза, наиболее общая черта; никаких следов архаики, стилизации; пролетарское японское искусство пропитанной реализмом. Сильнейшее воздействие на японское искусство оказало советское искусство [Надо отметить, что в 1927 г. была проведена выставка советского искусства в Японии, имевшая большой резонанс в художественной жизни Японии], с одной стороны АХР с ее борьбою за тематику, а с другой те направления советского искусства, которые возникли под влиянием сезанизма, импрессионизма; возможно также и непосредственно влияние французских мастеров этих направлений [вместе с тем нужно отметить популярность Гросcа и Дейнеки].
Ну если художественная форма японцев, их понимание цвета в особенности, свидетельствует о взаимодействии воздействий сезаннизма, то им совершенно чужды те недостатки, с которыми пришлось так долго и упорно бороться нашим бубновалетовцам: японские художники свободны от пассивности, натюрмортного подхода к действительности; их искусство действенно, динамично, сюжетная композиция развертывается естественно и увлекательно. Молодые японские художники вырастают на постановке и решении классовых боевых задач. Проблемы цвета, фактуры, формы никогда не имеют для них самодовлеющего значения; они тесно увязаны в основном тематическим заданием, тема, сюжет является для них ведущим началом.
Нам кажется, что разрыв с японской художественной традицией не является на данном этапе ослабляющим японское революционное искусство моментом. «Европейская» форма искусства давно стала понятна японскому массовому зрителю; восторженные отзывы о выставках со стороны рабочих посетителей об этом убедительно свидетельствуют. Правильное отношение, критическое использование старого художественного наследства этим не снимается, но было бы совершенно неуместным какое-либо кокетничанье со старым японским искусством, в особенности теперь, когда наиболее реакционные, аристократические течения японского искусства базируется именно на нем.
Не менее резко противопоставляет себе движение пролетарских художников и «опарижанившимся» художникам типа Фужита или Койанаги, искусство которых лишено всякой социальной заостренности, уходит в формалистические эстетские изыскания, выражая идеологию рантьерства, с его гедонизмом, тягой к изысканности и изощренности.
Правилен также упор японских революционных художников на большую картину; картины с революционной тематикой пишутся японскими художниками не из расчета помещения их в какой-либо частной коллекции, где небольшие «станковые» масштабы картины оказались бы желательными, а для выставок, для проведения массовой работы в расчете на массового зрителя. В этих условиях воздействует, конечно, не миниатюра и не камерная вещь, а большое полотно, доступное обозрению толпы, ясно и убедительно развертывающее тему. Не всегда, конечно, решение большой композиции бывает по силам. Возможны и даже неизбежны отдельные срывы и неудачи, особенно принимая во внимание молодость художественных кадров. На этом пути для японских художников еще много работы. Обращает внимание также известная рыхлость, неряшливость формы. Борьба за качество упорно ведется японскими художниками; впрочем, судить о мастерстве японцев на данном этапе довольно трудно, материал, имеющийся в Москве, относится к первым годам движения и свидетельствует еще о неопытности некоторых художников; с тех пор несомненен идейный и художественный рост. [Ожидавшиеся из Японии на выставку картины опоздали в Москву и послужат очевидно материалом для самостоятельного показа].
Суммируя все те данные, которые мы имеем, мы можем судить о японском революционном искусстве, как об одном из наиболее значительных, крепких, закаленных в борьбе и способных на здоровый рост участков мирового фронта революционного искусства. За это говорит связь его с массами, разнообразная и энергичная повседневная работа, активное участие в политической борьбе рабочего класса, за это говорит его стойкость и сопротивляемость преследованием, ярко выраженная целеустремленность этого искусства, бодрого, мужественного, проникнутого боевым революционным духом.
Евгений Кронман. Живопись революционной Японии. 1934
Кронман Е. Живопись революционной Японии // Советское искусство, 1934, 5 марта, № 11. С. 1.
О современном японском изобразительном искусстве советская общественность имеет весьма смутное представление, а о существовании мощного революционного искусства, насчитывающего в своем активе десятки художников и сотни полотен, вообще вряд ли кто у нас знает. Это искусство тесно связано с революционным рабочим движением. В Японии выходит множество иллюстрированных революционных изданий, особенного развития достиг революционный плакат и карикатура. При многих рабочих клубах созданы кружки пролетарских художников. С их творчеством можно отчасти ознакомиться по материалам Международного бюро революционных художников, находящихся в московских музеях – Нового западного искусства и во вновь развернутом отделе экспозиции Музея восточных культур.
Датой возникновения японского пролетарского искусства можно считать 1927, когда компартия, тогда еще легальная, выступила на муниципальных выборах. В 1929 г. организовалась Лига пролетарских художников, которая планомерно руководила массовой художественной самодеятельностью. С первых же шагов это искусство было тесно связано с политическими задачами революционной борьбы японского рабочего класса и крестьянства. Последовавшие после 1928 г. жестокие репрессии правительства против рабочего движения способствовали тому, что это искусство не отклонялось в сторону аполитичного культурничества или самодовлеющих формальных исканий. В интересной статье двух видных художников коммунистов С. Киба и Г. Оцуки, помещенной в декабрьском конфискованном номере пролетарского журнала «Сенки» за 1928 г., сделана первая попытка теоретического обобщения и изучения революционного опыта политического плаката[125].
Лучшие, то есть наиболее действенные плакаты, неизбежно конфискуются полицией, но – говорят авторы – из этого не следует, что во избежание конфискации нужно делать плохие плакаты. Наоборот – «хорошие плакаты будут созданы только революционным художником, который упорно борется и с конфискацией, и с уничтожением плакатом, и полон боевого духа». Художник должен быть воодушевлен решимостью одержать верх над противником и должен работать применительно к той среде, на которую рассчитаны его картины.
Революционная живопись Японии резко рвет с традиционным «японским стилем», повторяющим мотивы старинных «какемоно», столь жадно раскупаемых иностранными туристами. Пассеистическое искусство эпигонов придворный школы XVIII века культивируется в основанной в 1919 году Академии художеств, пользующейся поддержкой официальных кругов. Другая часть художников, вступивших на путь европеизации, либо группируется вокруг организованного в 1907 году «Салона искусств» и лево-формалистических ателье, либо превратилась в интернациональных снобов парижской школы.
Наиболее типичными представителями последних могут служить получившие всемирную
