Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко
– Товарищи, сегодня у нас очень важный день, – заметно волнуясь, начал Лоскутов. – Мы отправляемся в Москву, чтобы представить в Кремле свои новые модели, разработанные во время войны. В них вложено очень много труда, и дались они нам нелегко. Но я уверен, что результат нашей работы будет оценен по достоинству. В добрый путь!
– Нет-нет, сначала снимок на память! – вмешался фотограф. – Товарищи, исторический момент! Пожалуйста, займите места у своих машин!
Липгарт ухмыльнулся уголком рта. Один такой исторический момент уже случился – 13 февраля. Тоже фотографировались и говорили речи, разве что морозило тогда сильно. Вот только кончилось все ничем. Но сейчас вроде бы пришло «железное» подтверждение от Акопова – в Кремле ждут, «смотрины» запланированы на 19-е. Да и погода сегодня получше будет, плюс двадцать пять.
Добровольский отщелкал нужные ему кадры, и по чьему-то велению стоявший в сторонке оркестр дружно грянул «Прощание славянки». Раздались аплодисменты. Из толпы к членам делегаций потянулись провожающие – родные и близкие.
– Держи. – Анна Панкратьевна протянула мужу объемистую сумку, из которой за версту тянуло чем-то вкусным. – И пожалуйста, ешь как следует, а то знаю я, как ты в командировках питаешься… Сколько вам ехать?
– Как обычно, часов семь. Ну, может, семь с половиной.
– А остановитесь где?
– Как и в прошлый раз, на ЗИСе.
– Пап, запоминай все хорошенько, ладно? – попросил отца Слава. – Расскажешь потом, как все происходило!.
– Папочка, возвращайся скорее, я буду скучать, – трогая отца за руку, попросила пятилетняя Ира. Липгарт крепко поцеловал младшую, прижал к себе сыновей.
– Когда сам поведешь, не гони, слышишь? – строго приказала Анна Панкратьевна. Андрей Александрович шутливо поднес ладонь к кепке, козырнул. К черно-серой «Победе» незаметно подошел Виталий Лещук. Ласково погладил машину по крыше, что-то прошептал… Наблюдавший за ним Косткин, стоявший у крыла ГАЗ-51, со вздохом покрутил головой.
Перед тем как дать команду на старт, Липгарт лично, в последний раз обошел машины. Конечно, с особой придирчивостью осмотрел обе «Победы», но задержался и у грузовиков. Отличные получились автомобили. И ГАЗ-51, и его полноприводный вариант ГАЗ-63. Конечно, плохо, что на «шестьдесят третьем» стоит кабина от «Студебеккера», но ничего, своя – дело наживное. Длинный, худой Косткин и маленький, крепко сбитый Просвирнин, волнуясь, смотрели на Главного – все ли в порядке? «Пат и Паташон», – мысленно улыбнулся Липгарт.
– Ну все, поехали! – скомандовал он и открыл дверцу головной «Победы».
Расселись по машинам. Водители завели двигатели. Маленькая колонна тронулась с места. Прощальные сигналы клаксонов перекрыло буханье духового оркестра.
Провожающие махали руками на прощанье. Седоусый рабочий крестил машины вслед.
* * *
На окраине маленького городка, на обочине дороги, рядом с облупившимся дорожным указателем с надписью «Москва – 10 км», застыла обшарпанная полуторка с открытым капотом. Потный водитель в грязной гимнастерке копался в двигателе. Рядом переминалась с ноги на ногу пара пацанов, наблюдавших за увлекательным процессом ремонта.
Издалека начал нарастать шум моторов. Пацаны подняли головы и… застыли в изумлении. Вслед за ними от удивления раскрыл рот и водитель полуторки. Мимо на большой скорости промчались два легковых автомобиля – сперва черно-серый, за ним бежевый. Таких невольные зрители еще не встречали: покатая задняя стенка кузова, блестящая никелированная решетка радиатора. Но главное, у кузова не было ни крыльев, ни подножек!
Следом за легковыми машинами, несколько отставая от них, промчались два грузовика. Они выглядели более традиционно – напоминали хорошо знакомые по фронту ленд-лизовские машины. У второго грузовика и вовсе была кабина от «Студебеккера».
Но водитель полуторки и пацаны все еще восхищенно смотрели вслед незнакомым легковым машинам. Ничего подобного они в жизни не видели.
Глава 21
Смотрины
Москва, Кремль, 19 июня 1945 года
19 июня выдалось в Москве серым и холодным. Да и накануне погода не радовала. Пока одолевали четыреста тридцать километров от Горького до столицы, погода портилась прямо на глазах. Когда проезжали Вязники, попали под дождь, под Владимиром превратившийся в натуральный летний ливень. И хотя ближе к столице дороги подсохли, но сама Москва выглядела хмурой, серой, будто и не гремели над ней еще недавно победные салюты. Редкие прохожие, попадавшиеся на обочинах полупустого шоссе Энтузиастов, провожали незнакомые машины взглядами.
С дороги горьковчане сразу отправились на традиционное место своих московских ночевок – на ЗИС. На Заставе Ильича повернули налево, проехали по Рогожскому Валу, за Крестьянской Заставой плавно перешедшему в Крутицкий Вал, потом в Симоновский и Симоновослободской. Здесь уже начинались ЗИСовские владения. Миновав бульварчик Тюфелева проезда, небольшая колонна втянулась на Автозаводскую улицу и вскоре остановилась у заводоуправления. Приезжих тут же окружили местные, начались жадные расспросы, профессиональные, «свои» разглядывания, замечания и уточнения, восхищенные взгляды и хлопанья по плечу…
На «смотрины» двинулись следующим утром, во вторник 19-го, вместе с ЗИСовцами – те сегодня представляли свои лимузин ЗИС-110 и грузовой ЗИС-150. Возглавил колонну сверкающий черный 110-й, следом двинулись «Победы», а после грузовики. На этот раз с Крестьянской Заставы повернули налево, на Воронцовскую, миновали Таганку и по Радищевской и Интернациональной спустились вниз, к Яузе. На другом берегу уже начались родные места липгартовского детства – Яузский бульвар, Ивановская горка. Миновали площадь Ногина, и Липгарт сразу же вспомнил, как в марте 36-го выводил из ворот Наркомтяжпрома первую «эмку» с Орджоникидзе и Ворошиловым. По пустым в этот час Солянке и улице Разина, оставляя по левую руку убогие, разваливающиеся халупы Зарядья, двинули к Кремлю – тоже какому-то унылому, нахохлившемуся от непогоды. Только зелень деревьев да умытые дождем крепостные стены радовали глаз яркими красками. Блестящие, мокрые машины отражались в небольших лужах, застоявшихся на Сенатской площади еще со вчерашнего вечера.
Почему в качестве плаца для «смотрин» новых автомобилей выбрали именно эту небольшую площадь, Липгарт не знал. Но по традиции все
