Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев
Силы обоих крыльев съезда – оппортунистического и революционного – были приблизительно равны. Меньшевики в общем действовали в союзе с бундом и незначительной частью латышской делегации (6 – 8); большевики в союзе с с.-д. Польши и Литвы и с большей частью латышей.
Когда колеблющейся части наших союзников в атаках большевиков чудились «фракционные» интересы или когда оказывалось для них возможным увидеть в наших спорах с меньшевиками элементы чисто организационные или личные – известная часть их шла на поддержку меньшевиков и помогала им отбивать наши атаки. Так было при голосованиях: резолюции об участии некоторых видных меньшевиков в буржуазной прессе, резолюции по поводу отчета ЦК, резолюции по поводу отчета думской фракции, при определении состава нового ЦК.
В вопросах же политических, общих, большевики всегда не только могли рассчитывать на твердость своих союзников, на единство всего революционного крыла съезда, но им довольно часто удавалось получить голоса отдельных делегатов правого центра.
И только один раз меньшевикам удалось объединить вокруг резолюции (раньше им удавалось объединять лишь вокруг отказа от всяких резолюций) большинство съезда – в вопросах о партизанских выступлениях, где самая постановка вопроса заставила большевиков воздержаться от голосования.
Кроме этой резолюции, все остальные приняты съездом в духе революционного крыла социал-демократии, которое в этих вопросах действительной политической важности располагало большинством от 71 голоса (в вопросе о рабочем съезде) до 53 (в вопросе об отношении к непролетарским партиям, являвшемся как раз основным нервом фракционной полемики последнего времени).
Меньшевики собирали вокруг себя большинство лишь тогда, когда центру казалось необходимым защитить меньшевиков от большевистских свирепых атак и когда ему казалось, что эти атаки диктуются чисто фракционными интересами большевиков. На самом деле это большинство, само того не замечая, защищало лишь кружковые интересы руководящих кругов партии, ставших в противоречие с интересами самостоятельной классовой политики пролетариата. На этом пути то большинство (9 —14 голосов, не больше), которое иногда удавалось собрать вокруг себя меньшевикам, лишь обесплодило, насколько могло, критическую работу съезда и сузило постановку практических вопросов внедумской борьбы в связи с современным моментом и классовыми задачами пролетариата.
3. Споры и резолюции
После сильно затянувшихся прений о порядке дня, который был охарактеризован мною выше, съезд перешел к отчету Ц. Комитета. Доклад, прочитанный от имени ЦК, имел целью дать защиту той позиции, на которой стояла меньшевистская фракция и ЦК. Фактически же это было обвинительным актом против большинства партии, которая не приняла и не одобрила ни одного лозунга ЦК. Перед съездом прошли надежды ЦК на Думу и попытки его связать пролетарскую борьбу с этой Думой как целым, лозунги «ответственного министерства» и «за Думу, как орган власти, созывающий Учредительное Собрание», попытки вызвать народное движение после разгона Думы, и, наконец, политика соглашения с кадетами и отвержение идеи «левого блока»… Это была история непрерывной борьбы Центрального Комитета с партией, и потому не было ничего удивительного, что доклад заканчивался пессимистическими указаниями на то, что «партия влачит жалкое существование рядом с массовыми, открытыми рабочими организациями». Этот пессимизм был естественным отражением растерянности ЦК, ибо партия жила и работала не по его указке.
Другим выводом доклада было соображение о том, что «лишь деятельность партии среди пролетариата вне политической области может восполнить наш неуспех в области политической». Докладчик ЦК, видимо, не замечал, что эти слова были лишь плохо формулированным обвинением всей деятельности ЦК.
Разбору по существу эта политика ЦК подверглась в речи т. Ленина. Он характеризовал эту тактику как ведшую к подчинению самостоятельной политики социалистического пролетариата – политике либеральной буржуазии, наглядно показывая, как эта тактическая линия вела в целом ряде случаев не только к подмене революционных лозунгов социал-демократической, пролетарской партии оппортунистическими, антиреволюционными лозунгами буржуазной оппозиции, но иногда и к попыткам нарушения тех частей нашей программы, которые являлись помехой для составления общенационального блока. В вопросе о «конфискации земли», о «передаче всей земли народу без выкупа» делались ЦК попытки ради «единства оппозиции» нарушить партийную программу.
Целый ряд ораторов из среды центра (П. С.-Д., бунд), как на разборе общей позиции ЦК, так и на анализе его отдельных шагов, лишь подтверждали эти общие соображения лидера большевиков. И лишь один товарищ из бунда, оговорившись, что вина ЦК не в том, что он был меньшевистский, а в том, что был «скверны й» меньшевистский ЦК, попытался оправдать его тем, что это была «осажденная крепость». ЦК, «осажденный» партией! Не говоря уже о том, что этого рода защита была слишком похожа на обвинение, эта картина вызвала целый ряд данных, которые явно показали, как в проведении своей, отвергаемой партией линии ЦК не стеснялся ни автономией местных комитетов, ни даже прямым нарушением единства партийных организаций.
Большевики внесли в президиум резолюцию, содержавшую в себе точное и ясное перечисление установленных в речах целого ряда ораторов ошибочных шагов ЦК, которую мы здесь и приводим, чтобы дать сумму обвинений, выдвинутых против ЦК на съезде.
Вот эти пункты:
«1) Центральный Комитет отступил от постановления объединительного съезда, что выразилось, главным образом: а) в провозглашении лозунгов «ответственного министерства» и «борьбы за Думу, как орган власти»; б) в «попытках отказаться от требования конфискации земли без выкупа и заменить его требованием отчуждения земли; в) в тактике соглашений с контрреволюционной либерально-монархической буржуазией во время избирательной кампании; г) в тактике соглашения с той же буржуазией в Г. Думе и в отказе от углубления и обострения конфликтов и противоречий в Думе и вне Думы; д) в нарушении партийного единства, как это было в Петербурге и других местах.
2) По существу деятельность ЦК во многом не соответствовала классовым интересам пролетариата, что особенно ясно выразилось: а) в перечисленных выше отступлениях от постановления объединительного съезда, приводящих не только к отказу от независимой тактической позиции пролетарской партии, но отчасти даже к отступлению от партийной программы; б) в недостаточной отзывчивости ЦК на важные проявления пролетарской борьбы, локауты и целый ряд подобных фактов; в) в том, что в своей практической, организационной, осведомительной деятельности ЦК не был высшим практическим центром партии, а лишь представителем одной ее части».
У меня нет сейчас под рукой резолюций, внесенных другими делегациями, но характерно, что настроение съезда по отношению к деятельности ЦК было
