В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр
– Скажите, что вас тревожит, – настойчиво повторил сэр Джон, крепко сжимая ее плечи. – Вы должны рассказать мне, милая.
И Марджери выложила ему все, а он не судил ее строго и не корил. Сказал, что так и думал. Бедная девочка!
– И кто виновник? – спросил сэр Джон, и она ему открыла.
– Хм, тут могут возникнуть проблемы, – заметил сэр Джон. – Его отцу не понравится, если сына обвинят в прелюбодеянии. Я сам потихоньку отправлю записку молодому человеку и предложу, чтобы он позаботился о ребенке, когда придет время.
– Благодарю вас, сэр, о, благодарю вас! – Марджери заплакала.
Сэр Джон продумал все. Они договорились сказать, будто он нашел Марджери в обмороке, и она призналась ему, что уже какое-то время ей нездоровится, она страдает от болей в животе, и самое лучшее для нее – поехать к монахиням в приорат Лиллечёрч, где ее вылечат. Марджери была безмерно благодарна сэру Джону, которого теперь считала скорее своим спасителем, чем героем. Леди Печ и девушки от души сочувствовали ей и отправили в путь, снабдив на прощание небольшими подарками и добрыми пожеланиями скорейшего выздоровления.
И вот Марджери приехала в Лиллечёрч, древнюю монашескую обитель, которой некогда управляла дочь короля Стефана. Монастырь был бедный, и число насельниц, искавших здесь свое призвание, за годы сильно сократилось, так что три оставшиеся монахини вели тяжелую трудовую жизнь, едва сводя концы с концами, а потому с радостью приняли существенную сумму, которую передал сестрам сэр Джон в уплату за содержание гостьи и их молчание.
Однако, следуя примеру настоятельницы, Анхоретты Унгерхорп, они относились к Марджери холодно и всячески выражали свое неодобрение. Гостевой дом был обставлен скудно, пищу подавали простую и скверного качества. Месяцы, проведенные Марджери в обители, нельзя было назвать веселым временем; жизнь страдалице скрашивали лишь письма от тревожившихся за нее родственников и подруг из Лаллингстоуна. Ходили разговоры, что монастырь закроют, чем отчасти объяснялось недружелюбие сестер: они беспокоились о своем будущем.
Марджери испытала большое облегчение, когда у нее начались роды, ведь это предвещало окончание ссылки. Ребенок, которому помогла явиться на свет сестра Годлифф, оказался здоровым мальчиком с пушистыми темными волосиками, и Марджери назвала его в честь отца, на которого малыш был очень похож. Однако, радуясь его появлению на свет, исполненная материнской любви, смешанной с желанием опекать и заботиться, Марджери тем не менее постоянно тревожилась о судьбе сына. Что-то с ним станется? От возлюбленного не поступало никаких вестей, и она не сомневалась, что он ее бросил.
Но нет. Когда приоресса Анхоретта, сестра Годлифф, сестра Анна и сестра Элизабет начали недвусмысленно намекать, что пора ей убираться из Лиллечёрча, прихватив своего ублюдка, так как деньги сэра Джона все вышли, прибыла повозка с пышнотелой, розовощекой кормилицей. Она привезла для Марджери запечатанное письмо, подписанное его острым почерком. В нем сообщалось, что ребенок будет передан на воспитание в поместье его семьи, где им займется мистрис Лемон, которая имеет очень хорошие рекомендации.
У Марджери не было выбора. Ей пришлось отдать своего малыша этой незнакомке и смотреть, как его увозят в чужой дом, где будут растить как чьего-то ребенка. Даст Бог, когда-нибудь мальчик поймет, как сильно она его любила и отпустила от себя только ради его блага. Теперь ее руки опустели, а сердце будет вечно терзаться за него.
И только после того, как, осушив слезы и собрав свои вещи, Марджери вновь взглянула на его письмо, она поняла, что в нем не было ни слова любви или нежности.
Когда Марджери вернулась в Лаллингстоун, ее бледный вид вполне соответствовал состоянию человека, перенесшего тяжелую и долгую болезнь, но никто ничего по этому поводу не сказал, так как все в тот момент тревожились за хозяина. Марджери отсутствовала всего пять месяцев, но за это время сэр Джон похудел настолько, что это вызывало опасения, и лицо его приобрело нездоровый желтоватый оттенок. В течение двух недель после приезда Марджери хозяин – жалкое подобие прежнего сэра Джона – не вставал с постели. Доктора, похоже, ничего не могли сделать для него, хотя и применяли одно средство за другим.
Леди Печ сама ухаживала за мужем, но неделя шла за неделей, и она, постепенно уставая от тревог и забот, начала все больше полагаться на нежные и умелые руки Марджери. Та была готова на все ради сэра Джона, спасшего ее от позора и изгнания. Ему тоже нравилось, когда она за ним ухаживала и читала ему. Много вечеров Марджери провела рядом с больным за разговорами – она сообщала сэру Джону обо всем, что происходит в доме, и о том, какие слухи ходят за воротами Лаллингстоуна.
– Вы хорошая девушка, Марджери, – часто говорил он, легонько похлопывая ее по руке.
Друзья не забывали сэра Джона. Как только он окреп настолько, что мог сидеть в кресле, они протоптали дорожку к его двери и как могли старались приободрить, тщательно скрывая свое смятение при виде изменившейся наружности хозяина Лаллингстоуна.
После одного из таких дружеских визитов сэр Джон сказал Марджери:
– Я слышал, королева ищет себе двух новых камеристок. Не хотите ли вы, чтобы я порекомендовал вас?
– Но, сэр, я нужна здесь, – уставилась на него Марджери.
– Такая жизнь не для вас, – горячо проговорил сэр Джон. – Вы молоды. К чему вам сидеть взаперти с умирающим?
– Не говорите так! – воскликнула Марджери.
Он потянулся к ее руке:
– Я с этим смирился, Марджери. Я прожил хорошую жизнь, у меня было все, чего может желать человек. Хотя, будь такое возможно, я бы пожелал снова стать молодым. – Сэр Джон пристально взглянул на Марджери, и она поняла, что он пытался ей сказать. – Поезжайте ко двору. Живите и будьте счастливы. Мое слово имеет некоторый вес. Место станет вашим, если вы того захотите.
Марджери закусила губу. Сказать «да» было бы эгоистично, но возможность служить королеве – слишком блестящая перспектива, чтобы от нее отказываться. Это отвлечет ее от тоски по утраченному ребенку и порадует сэра Джона. Не принять его щедрое предложение – чистая неблагодарность. Марджери от всего сердца поблагодарила его.
– А как же леди Печ?
– Я поговорю с ней, – пообещал сэр Джон. – Она поймет, что такую удачу упускать нельзя.
– Вы сказали, там два места, сэр? Не порекомендуете ли вы и мою сестру Элизабет? Она заслужила похвалы своей службой у мистрис Ропер в Уэлл-холле.
Желтое лицо сэра Джона сморщилось в улыбке.
– Конечно, я это сделаю. Для вас
