История Саудовской Аравии - Алексей Михайлович Васильев
Или другой пример: «Мы, нижеподписавшиеся… (идет перечисление имен. – А. В.) заявляем, что являемся подданными саудовского правительства, подобно нашим отцам и дедам. Мы – друзья его друзей и враги его врагов. Мы ничего не делаем и ничего не говорим в нарушение его приказов. Все территории, земли, собственность и жизни, которыми мы обладаем, принадлежат ему. Какое-либо письмо или заявление, которое было сделано в прошлом или может быть сделано в будущем и отнесено к нам и которое противоречит этому нашему заявлению, не имеет легальной силы, неверно и неприемлемо, и в соответствии с ним не будет предпринято никаких действий. Таковы наши клятва и присяга в преданности, которые будут связывать нас вплоть до нашего самого последнего наследника и потомка. Пусть Аллах будет свидетелем этого»4.
Абд аль-Азиз, как и его предки, носил титул имама. Это означало не только то, что он возглавлял общину правоверных на молитве, но и то, что он был руководителем всех «единобожников», противопоставляющих себя «многобожникам» – мусульманам других стран. Хотя фанатизм масс после разгрома восстания ихванов ослабел, преданность имаму как религиозному главе должна была цементировать общество Саудовской Аравии, освящая религией верховную государственную власть.
Глава государства «мусульман-единобожников» был одновременно главнокомандующим и должен был вести их на джихад – священную войну против «многобожников». Эти функции он успешно выполнял в ходе завоевательных войн. Но когда Саудовская Аравия достигла максимальных границ своего расширения и элементарный политический расчет требовал прекращения территориальной экспансии, вполне естественное нежелание Ибн Сауда возглавить дальнейший джихад, который мог оказаться равным политическому самоубийству, привело к конфликту с ихванами. Но и после их разгрома он продолжал считаться главнокомандующим, в принципе готовым вести своих подданных на священную войну.
Как и его предшественники, Абд аль-Азиз черпал аргументы для укрепления центральной власти в мусульманских традициях, в особенности в учении Ибн Таймийи. По мнению средневекового богослова, в идеальном обществе должны быть две группы лиц, обладающих авторитетом: улемы – хранители шариата и эмиры, которые облечены политической властью, необходимой для проведения в жизнь этого закона5.
Подданные эмиров должны подчиняться им абсолютно и безусловно6. Эмир отвечает за правильное выполнение религиозных обязанностей, которые падают на всех мусульман, исполняет судебные приговоры, занимается благотворительностью, обеспечивает хозяйственную деятельность и безопасность общины, нормальное функционирование общественных служб и, наконец, издает социальные и экономические предписания, которые гарантируют каждому индивидууму личное уважение в рамках шариата в соответствии с его местом в обществе7.
Эмиры консультируются с улемами по поводу своих действий. Но им позволено действовать и так, как подсказывает совесть8. Эмиры связаны в своем поведении Кораном и сунной в соответствии с толкованием улемов. Это, таким образом, дает улемам большие, хотя и ограниченные, рычаги влияния и контроля. Теоретически эмиры свободно действуют вне рамок религиозных дел. Но фактически ислам в Саудовской Аравии пронизывает все сферы жизни. Поэтому богословы в ваххабитском обществе играют важную роль; их авторитет укрепляется еще и потому, что главные из них входят в клан Ааль аш-Шейха, издавна породнившийся с Саудидами.
Во время кризиса, вызванного фанатизмом ихванов в 1914–1915 гг., Абд аль-Азиз выпустил указ, а улемы – фетву, осуждавшие нетерпимость и крайности поведения ихванов9. Но были времена, когда взаимоотношения между Ибн Саудом и богословами обострялись. Достаточно вспомнить, что улемы сопротивлялись использованию телефона и радио10. Но как бы то ни было, в случае конфликтов по крупным, принципиальным вопросам воля Абд альАзиза оказывалась решающей. Когда улемы однажды вмешались в такой вопрос, как династический брак, пытаясь помешать замужеству девушки из знатной риядской семьи, сосватанной за араба-неваххабита, Абд аль-Азиз игнорировал их мнение и даже изгнал 30 богословов из Неджда11. Впрочем, конфликт по вопросу о браке мог быть для правителя только предлогом разделаться с неугодными ему улемами.
От каждого члена общины ожидалось, что он будет подчиняться эмиру и давать ему совет тогда, когда это потребуется12. Уже в 1950 г. Принц Фейсал, выступая на открытии заседания консультативного совета, заявил: «Обязанностью подданных является помощь учреждениям, которым поручено какое-либо дело, чтобы облегчить их задачи в соответствии с приказаниями и распоряжениями, которые им направлены»13.
Абд аль-Азиз всегда проявлял внешние признаки почтения и уважения по отношению к богословам, предоставлял им слово на своих маджлисах, прислушивался к их советам.
Свою власть улемы продемонстрировали, когда Ибн Сауд решил отпраздновать пятидесятилетие своего восшествия на престол. Богословы заявили, что такого праздника в исламе нет, и король согласился с их мнением. Впрочем, к некоторым их замечаниям Абд аль-Азиз относился просто с юмором. Однажды во дворце в Эр-Рияде один из улемов увидел его в длинной одежде, которая касалась пола, и сказал: «Аллах, Аллах! Абд аль-Азиз, тебя одолела гордыня. Твоя одежда волочится по полу». Король немедленно приказал слуге: «Принеси ножницы». Когда тот принес ножницы, Ибн Сауд отдал их богослову и сказал: «Обрежь то, что, по-твоему, противоречит религии»14.
Г. Филби в 1918 г. писал, что в Эр-Рияде было шесть улемов, в Касиме – три, столько же в Эль-Хасе и по одному в каждом из остальных районов Неджда – всего около двадцати15. Видимо, он учитывал только наиболее почитаемых, выдающихся богословов. Конечно, те, которые находились в столице, стояли выше провинциальных улемов. Но их число в столице не было постоянным.
Улемы в Саудовской Аравии считались знатоками теологии и права благодаря как проявляемой ими набожности, так и специальной подготовке. Хотя богословом мог стать любой, естественно, что улемы были выходцами, как правило, из «благородных» племен или клана так называемых сейидов, которые считались потомками пророка. Но в Саудовской Аравии самым большим авторитетом пользовались члены семейства Ааль аш-Шейха, хотя они и не были сейидами. Представители этого семейства в тот период отделялись лишь тремя-четырьмя поколениями от самого вероучителя. Они были связаны с Абд аль-Азизом родственными узами еще со времен Абд альАзиза I и Ибн Абд аль-Ваххаба. Король Фейсал, убитый в 1975 г., был сыном Абд аль-Азиза от жены из семейства Ааль аш-Шейха.
Путешественники довольно много внимания уделяли кварталу улемов в Эр-Рияде, и отнюдь не все описания были благожелательны. Люди, подобные ар-Рейхани, указывали на лицемерие и ханжество его
